Открытая вражда существовала между Бастрыкиным и Чайкой еще с тех времен, когда Следственный Комитет был подразделением Генеральной прокуратуры. С учетом принятой главой государства "политики сдержек и противовесов" это было очень удобно, так как обеспечивало определенный баланс силовых ведомств. Но со временем это противостояние зашло слишком далеко. Дело подмосковных прокуроров и сотрудников МВД, "крышевавших" подпольные казино, спровоцировало взрыв: СКР возбуждал дела, Генпрокуратура в тот же день отменяла его постановления. Президент был вынужден вмешаться в конфликт лично и потребовал соблюдения законности.
Однако замы генпрокурора стали выносить постановления в буквальном смысле "пока не видит Чайка": во время его отпуска, командировки или больничного. Так, у заместителя руководителя московского ГУ СКР Дениса Никандрова, арестованного Лефортовским судом, был совершенно особый статус в российской правоохранительной системе. Следователь-генерал – явление действительно уникальное. Именно он выступал руководителем следственной группы в деле подмосковных прокуроров (в его послужном списке также работа по делу ЮКОСа и другим "громким" событиям). Неудивительно, что у Генпрокуратуры был на него, что называется, "огромный зуб". Основным вопросом противостояния было, кому удастся "выйти в дамки", заручившись поддержкой ФСБ. СКР, видимо, это не удалось, и он проиграл.
Сейчас много говорят и пишут о "подставе", поскольку не были продемонстрированы кадры задержания генерала. Однако я убежден, что ее не было: в отсутствие хоть какой-то связи между Никандровым и вором в законе Захарией Калашовым, в криминальных кругах известным, как Шакро Молодой, речь о взятке не возникла бы вообще.
Сразу вспоминается история с другим молодым генералом – Денисом Сугробовым, сделавшим стремительную карьеру в МВД. Ему вменяются в вину так называемые "приписки", вследствие которых организованная преступная группа, состоявшая из высокопоставленных офицеров ведомства, незаконно добивалась повышения в званиях и должностях, дополнительного премирования и прочих преференций. После ареста Сугробова было прекращено немало уголовных дел, которые якобы возбуждались ради статистики или шантажа фигурантов. В том числе – и дело о взятке в отношении Александра Михайлика, одного из ответственных сотрудников Счетной палаты. В свое время пресса тоже чуть ли не под лупой рассматривала каждый момент этого дела, говорилось о возможной провокации, а не о взятке, однако ничего подобного доказано не было.
Схожими чертами этих громких дел является следующее. Налицо борьба кланов как внутри силовых ведомств, так и между ними. Вместо того, чтобы искоренять преступность, причем делать это исключительно законными методами, генералы бьются между собой, настолько вольно отклоняясь от законности, что сами становятся преступниками. Горько.
Сегодня в уголовно-правовом поле, по крайней мере, в правоприменении, полный бардак. Простым гражданам часто действительно бесполезно писать заявления в прокуратуру или в полицию: слишком многие дела "спускаются на тормозах". Зато по прямому указанию начальства – пожалуйста! Все происходит на раз-два-три. Прямо-таки как и сто лет назад, когда на словах у чекистов должны были быть чистые руки, горячее сердце и холодная голова, а на деле они легко расстреливали "кого надо" без суда и следствия, чтобы чуть позже оказаться на месте своих же жертв.
Видимо, история ничему не учит.