Сурков: У нас восстаний не будет

Заместителем главы администрации Президента России Владислав Сурков в интервью германскому журналу Spiegel рассказал о позиции Кремля в отношении партийного строительства и вирусе революций у границ России. Полностью интервью опубликовано на сайте ИноСМИ.Ru. - Владислав Юрьевич, в одном из опросов российская элита назвала Вас вторым по влиянию человеком в стране - сразу за президентом, но с заметным отрывом от Вашего шефа в Кремле и от российского премьера. Это почетно? - Я к этому отношусь спокойно. Да и вряд ли это так. - Но, по меньшей мере, это означает, что одному из сотрудников аппарата приписывается власти больше, чем главе правительства. Утверждают, что и при аресте и осуждении нефтяного миллиардера Михаила Ходорковского не обошлось без влияния Вашего и вообще кремлевской администрации.

- Это лишь утверждения. По причинам личного характера мне сложно комментировать это дело. Я около десяти лет работал в системе Ходорковского. Я его уважаю. То есть: я не беспристрастен и уже поэтому не хочу высказывать оценок. Кроме того: приговор в законную силу еще не вступил. - В ближайшем окружении Президента раздавались среди других и весьма критические голоса относительно этого процесса. А чье слово в кремлевской администрации имеет наибольший вес - пресловутых петербургских силовиков или умеренного крыла? - Конечно, у нас есть разные течения, иногда диаметрально противоположные, конечно бывают споры. Но по конституции курс практической политики определяет Президент Российской Федерации. А мы только его аппарат. - Президент Путин крах Советского Союза назвал крупнейшей геополитической катастрофой ХХ века. - В нашем обществе существуют разные оценки событий 1991 года. Для одних это год надежд, начало прорыва к демократии и гражданскому обществу, а для других - трагическая дата. Я лично считаю, что отказ от Советского Союза произошел по свободному волеизъявлению российского народа. Я очень хорошо помню мои собственные ощущения того времени. Я испытал огромное облегчение, как будто удалось сбросить со спины огромного паразита. Другое дело, что в нашем тогдашнем опьянении от демократии мы не видели, перед лицом каких проблем мы оказались. Многие позже пережили большое разочарование и теперь все произошедшее тогда называют ошибкой. Это драма. - А что сложилось не так, как ожидали? - Когда распадался Советский Союз, у многих из нас совершенно не было чувства, что рушится страна. Мы думали, что будем жить в соседстве друг с другом - как до сих пор. И конечно мы считали, что Запад нас любит, нам поможет, и что лет через десять мы заживем как все европейцы. Но все оказалось сложнее. - Потому, что никакой любви Запада не обнаружилось? - Нет. Запад и не обязан нас любить. Нам бы следовало чаще себе задавать вопрос, а почему это к нам вообще такое отношение настороженное. Ведь Запад - не благотворительный клуб. Какими он нас видел в течение веков? Он видел огромную воинственную империю, которой управляли деспоты - сначала цари, потом - большевики. За что было нас любить? Если мы хотим нравиться, то нужно для этого что-то делать. Это целое искусство, это нужно уметь. - Насколько России Путина удалось продвинуться по этому пути? - Народ выработал новое к этому отношение - трезвое. Время романтизма прошло. У нас нет ощущения, что мы окружены врагами, но нас окружают конкуренты. В области модернизации нашего общества пока достигнуто слишком мало. Технические, интеллектуальные решения нужно искать на Западе. Представление, что мы сами на ровном месте что-то изобретем - оно нелепо. Мы должны идти учиться. - Правящая партия "Единая Россия", в создании которой Вы играли решающую роль, не производит впечатления духовно очень динамичной организации. Вы сами придали ей характер кузницы кадров: "власть создает партию, которая будет поставлять кадры для власти". - Эту партию я не один создавал, участвовали многие. Но я с нею тесно сотрудничаю. Мы долгие годы боролись против призрака КПСС, и сильно преуспели в деле департизации - общественное сознание было против членства в любой партии. Тогда это было логично, а сейчас это неправильно. Потому президент поддерживает партию "Единая Россия". Как Канцлер Шредер сотрудничает с СДПГ… Нужно чтобы в конечном итоге партии оказались в состоянии выдвигать кандидатов в президенты и в правительство. Конечно, достигнутое состояние нас не удовлетворяет. Партии еще только создаются. Главная проблема в том, что многие вступают в "Единую Россию", не разделяя ее идеологии или вообще никакой идеологии не имея. Это плохо, но такова реальность. - Есть впечатление, что прокремлевской партии иногда требуется помощь в том, чтобы определить ее позицию. Где ее место в политическом спектре? - Мы ее относим к правоконсервативной части спектра и стараемся эту позицию укреплять. На левом крыле и без того уже тесно. В Думе три партии из четырех - левопатриотические. Если так смотреть, то "Единая Россия" представляет либеральные и консервативные ценности, в специфическом российском их понимании. - Есть слухи, что Вы сейчас заняты созданием еще одной прокремлевской партии - на сей раз либеральной. Как продвигается этот проект? - Нет такого проекта. Партии нельзя создать искусственно или сконструировать в Кремле. - Но можно благожелательно за возникновением партии следить? - Это можно. В этом ничего дурного нет. То, что наша система многопартийности нестабильна - одна из главных наших слабостей. При нынешнем составе парламента трудно представить себе кому власть могла бы быть передана бесконфликтно. Хоть коммунистов возьмите, хоть "Родину" - при всем уважении, не могу представить себе, что стало бы со страной, приди они к власти. Мы не хотим за людей решать, сколько партий нужно стране - две или семь. Не это главное. Главное, партии нужны такого масштаба, чтобы возможный переход власти к ним не вел бы к необратимой смене курса. - С возможностями для создания гражданского общества, за которые Вы и президент Путин так часто высказываетесь, это не очень созвучно. При этом Вы много раз говорили о нехватке самостоятельно мыслящих квалифицированных людей в госаппарате. - Наш средневзвешенный чиновник имеет об устройстве власти очень архаичное представление. Он ее видит как вертикаль с телефоном наверху и телефоном внизу - и так якобы управляется страна… А в общем наша проблема выглядит так: политическое руководство должно чиновников лучше мотивировать. - Несколько национал-большевиков, недавно захвативших министерство здравоохранения и перекрывших одни из ворот Кремля, получили за это по пять лет. - Приговоры и оправдания - компетенция судебной системы. Но эти люди представляют собой опасность, которую не следует недооценивать. В России лютует терроризм. Только в прошлом году зарегистрировано 250 террористических актов. А если шовинистские профашистские силы спровоцируют всплеск исламского экстремизма, это создало бы серьезную угрозу для целостности нашего многонационального государства. - Что Вы предпринимаете против вируса, который могут перенести на Россию революции, произошедшие в Грузии, Киргизии и на Украине? - Это не были революции. В этих странах, как и в России, революции состоялись в девяностые годы. Они принесли основополагающие изменения в общественном строе. С тех пор там рыночная экономика, многопартийность, свободные выборы, свобода слова. - Давайте назовем это восстаниями против господствующей системы. Вас они не тревожат? #{more}- У нас восстаний не будет. Мы, конечно, видим, что эти события произвели на многих политиков локального масштаба большое впечатление. Видим и разные зарубежные неправительственные организации, которые не прочь были бы повторить этот сценарий в России. Мы это понимаем. Теперь ведь есть технологии переворотов, есть школы, где этому учат. - А бунтарский потенциал в России растет? - Пока все это стоит на слабеньких ножках. Попытки переворота без сомнения будут. Но ничего из них не получится.