Горан Брегович о потерянной Родине

Горан, Вы родились в Югославии в семье хорвата и сербки, теперь Вы живете в Париже с женой-боснийкой. А музыкантом какой страны Вы себя считаете, где Ваш дом? Я всегда отвечаю, что мой дом – это летний костюм зимой и зимнее пальто летом. Когда началась война, моя страна распалась, я переехал в Париж, и сейчас могу говорить, что есть несколько мест, где я могу жить: Париж, Стамбул, Москва (но только летом). Когда ты теряешь свою страну, как это произошло со мной, ты можешь найти себя где угодно. Но, честно говоря, я не могу работать нигде, кроме Балкан: когда я придумываю композиции, не знаю, почему, но я должен быть там.

За свою жизнь Вы дали больше 150 концертов по всему миру. В какие страны Вам нравится возвращаться больше всего и почему? Когда вы выступаете в Южной Америке, это сильно отличается от того, когда вы играете в Исландии. Но стоит помнить, что музыка – это язык, и если вы хорошо говорите на этом языке, то общение проходит легко. И в России я обожаю саму мысль о том, что я могу выступить не только в Петербурге или Москве, но и в Сибири, на Урале: там, куда иностранцы не ездят. Я представляю культуру, которая всегда была и остается очень близкой и братской для российской культуры, и потому ваша публика стала для меня невероятным чудом. Меня восхищает идея, что я могу приехать в глухой городок в Сибири, где для концертов приспособлена разве что местная филармония, а местные зрители могут сыграть на фортепиано и спеть гораздо лучше, чем я сам. Вы работали с разными режиссерами. С кем Вам понравилось сотрудничать больше всего? Вы не думали с головой уйти в кинематограф? Мне выпал шанс поработать над несколькими хорошими фильмами. Но работа над фильмом создает ту же проблему, как если вы идете в кино: вам придется сходить в зал 100 раз, чтобы увидеть один хороший фильм, ведь режиссеры сняли не так много достойных лент. Когда ты читаешь, например, биографию Морриконе, который сделал 360 с лишним фильмов, то ловишь себя на мысли: если включить в биографию только те, за которые не будет стыдно, наберется около 15. Это большая потеря времени, таланта. У меня был период, когда я работал над фильмами. За четыре года войны я создал 20 с лишним фильмов, а затем перестал: вот уже 15 лет, как я не занимаюсь кино. Нужно некоторое время поработать над фильмами, чтобы создать один хороший, – это нелепо. Когда вы молоды, то думаете, что у вас есть время, чтобы попробовать миллион возможностей, которые стоят перед вами. Но в определенном возрасте понимаешь, что жизнь коротка. Если бы у меня был шанс вернуть время, я бы занялся только одной из этих возможностей. Вот почему я не трачу время на кино: я создал три-четыре достойных фильма, и этого достаточно.

Ваш оркестр отличается завидным постоянством: его состав почти не менялся за последние 15 лет. В чем секрет такой преданности коллективу? Все члены оркестра родились в разных местах: Македония, Болгария, юг Сербии, и это очень разные люди, в том числе по образованию: один музыкант был профессором в двух академиях, другой, напротив, едва ли музыку сможет записать. Это смешение любопытных, постоянно чем-то интересующихся людей, и я не знаю, в чем секрет постоянства. Меня больше удивляет, что за все годы, что мы вместе, мы играем с тем же энтузиазмом, что и раньше. Если ты за кулисами, то музыка не прекращается: оркестр играет все время, без остановок, до концерта и после концерта. А мне выпала редкая удача оказаться рядом с талантливыми людьми. Что Вы считаете показателем успеха, признания музыканта: когда ему вручают "Оскар" за лучшую мелодию, "Грэмми" или когда его песни играют на свадьбах? Мы представляем культуру, далекую от мейнстримовых западных веяний. Я не получал "Грэмми", у меня нет такого опыта: я вышел из скромной маленькой культуры. Для меня самый значимый комплимент – это когда цыганские оркестры играют мою музыку, когда цыганские семьи зарабатывают тем, что исполняют мои песни. Это самая большая и важная награда.

А какие советы Вы бы дали начинающим музыкантам? Пока я путешествовал по планете, я слышал много демо-записей местных студий – от Южной Америки до России и Франции. И меня радует, что среди молодых исполнителей наметился возврат к национальной культуре. Так начинали все великие композиторы – Стравинский и многие другие. И теперь музыканты осовременивают традиции. Это куда важнее и интереснее, чем банальное копирование гребаной англосаксонской музыки. Россия так велика, у нее колоссальные традиции, вы так талантливо и виртуозно занимаетесь музыкой: вы не можете и не должны избегать своих истоков. Я уверен, что Россия должна играть значимую роль в мировой музыке.