Простой выбор
Надо заметить, что в течение трех лет — с 2000-го по 2003-й — большинство задач, стоявших на повестке в 99-м, были решены. Речь идет и о возвращении в рамки федеральных законов всех субъектов Федерации, и об отражении внешней агрессии, и о построении властной вертикали и деприватизации по крайней мере федерального уровня власти. Поэтому дальше неизбежно встал вопрос, по-прежнему не получивший окончательного решения: на что потратить собранный ресурс, какое направление политической жизни выбрать? Первый вариант, долго казавшийся и наиболее предпочтительным, и наиболее вероятным, заключался в том, чтобы потратить собранный ресурс на продолжение преобразований, модернизацию экономических и государственных структур для ускоренного развития России. Причем развития, основанного на базовых принципах рыночной экономики, частной собственности и частной инициативы, гражданских свобод и т.д. Государство брало на себя в этом варианте проведение политических и институциональных реформ. Для чего и концентрировало всю полноту политической власти и брало на себя вопросы стратегического развития. При этом подразумевалось, что территориальная целостность, защита от терроризма и других внешних угроз достигается не только силовыми методами, но и тем, что все общество становится более современным, мобильным, т.е. адаптированным к новым условиям существования. Второй вариант подразумевал всемерное распространение госвлияния, все ужесточающуюся регламентацию любых отраслей общественной и экономической жизни. Превращение России в "крепость", где чиновники определяют все аспекты направления развития. Принципиальная разница двух вариантов заключается в том, что в первом случае реакция является важным и неизбежным этапом при достижении исторической цели — создания свободной, демократической, гибкой, преуспевающей, конкурентоспособной страны. Во втором — реакция является не только этапом, но и целью. То есть признается, что Россия может сохраниться только в виде "военного лагеря", отмобилизованного для выживания. Иначе говоря, в виде очень простой политической системы с постоянным контролем за всеми ресурсами и самим обществом. И хотя вряд ли кто-либо признается, что хочет видеть свою Родину такой, по факту сформировались значительные и влиятельные общественные группы, заинтересованные именно в таком пути развития. Более того, с каждым днем их влияние усиливается. Этот вариант психологически привычен для России, что тоже увеличивает вероятность его реализации.
Пиночет против Романова
Условно говоря, выбор сегодня и стоит "между Пиночетом и Николаем I". Парадокс Аугусто Пиночета заключается в том, что, ограничивая политические свободы сограждан, более того — пойдя на репрессии и даже расстреливая инакомыслящих, он никогда не пытался оспорить то, что свобода является основополагающим принципом организации общества. И он, и офицеры, на которых он опирался (представлявшие в основном средний класс), ясно осознавали, что только общество, основанное на свободе, может создать современную экономику, ежедневно осуществлять технологическую революцию, сбалансированно развиваться. А в конечном счете — выбраться из бедности и построить свою модель достойного существования. Период правления Пиночета был необходимым отклонением от выбранного им же стратегического пути для Чили. Отклонением трагическим, но без которого пройти весь путь было бы невозможно. При этом с самого начала однозначно и ясно генерал не только заявлял, но и делами подтверждал конечные цели своего правления. Он не позволил госорганам заняться "дирижированием", максимально открыл страну для иностранного капитала, изначально настраивал государство на поддержку отечественного бизнеса. При этом нет оснований сомневаться, что Пиночет понимал, что конкурентоспособная экономика требует адекватного политического оформления. Ушел он, не назначив преемника и проведя честные выборы, на которых его сторонник проиграл. Упрощая, Пиночет сознательно проводил политику реакции, зная, что она может быть не слишком долгой и должна быть лишь этапом. Николай I — классический русский монарх-реакционер. Остался даже исторический термин "николаевская реакция". Начав царствование с создания плана реформ, Николай Павлович потом отказался от них. Главное направление его деятельности и деятельности его администрации — опека и детальная регламентация всех проявлений общественной жизни. К двум прежним устоям русской государственности — православию и самодержавию — был прибавлен еще один: народность. Сущность официального представления о “народности” сводилась к тому, что Россия есть совершенно особое государство и особая цивилизация. И именно поэтому отличается и должна отличаться от Европы всеми основными чертами национального и государственного быта. К ней совершенно “неприложимы требования и стремления европейской жизни”.Николай при этом признавал, например, крепостное право злом, но не решился на его отмену, боясь, что такая отмена станет "злом еще большим". Для того чтобы "создать наряду с полицией карательной полицию покровительственную", которая должна была бы "утирать слезы" и стоять на страже справедливости, он сразу по восшествии на престол учредил корпус жандармов и III отделение Собственной Е.И.В. канцелярии. В руководство спецслужбы были назначены очень заслуженные и порядочные люди, герои войны 1812 года. Но в целом результаты работы III отделения вовсе не соответствовали надеждам, которые на него возлагал император. Во внешней политике, по словам канцлера (министра иностранных дел) гр. Нессельроде, Россия должна была “поддерживать власть везде, где она существует; подкреплять там, где она слабеет; защищать там, где на нее нападают”. Западноевропейские революции 1848—1849 гг. не находили никакого отклика в России. Тем не менее власть постаралась еще сильнее "закрутить гайки", борясь с химерой революции. Цензура была ужесточена до крайнего предела. Были запрещены регистрация и выход в свет новых изданий. Резко ограничили выдачу иностранных паспортов, за их получение ввели громадную пошлину в 250 рублей. Молодых ученых прекратили посылать за границу и т.д. В 1850 году в университетах вообще запретили преподавать философию. При этом количество студентов в высших учебных заведениях во второй половине царствования начало сокращаться. Бюджет России был в отличном порядке. Большая его часть расходовалась на вооруженные силы, численность которых выросла на 40%, а траты на их содержание — на 70%. При этом многие гражданские до тех пор отрасли получили военную организацию, что, правда, только ухудшило их работу. Русская промышленность между тем ограничивалась лишь простейшими производствами. Все сколько-нибудь тонкие и сложные изделия поставлялись из-за рубежа в обмен на сырье. По мнению историков, "русские ничему не могли научиться, так как при господстве крепостного права и духа правительственной регламентации не оставалось места частной предприимчивости". Несмотря на то что император ежедневно начинал работу с 6 утра, лично влезал в огромное количество вопросов, знал всех петербургских городовых и гвардейских командиров, начиная с ротного уровня, закончилось царствование крахом. Крымская война выявила непригодность вооружения, отсутствие дорог, развал интендантства. Везде обнаружилось невероятное казнокрадство и взяточничество. Николай не выдержал удара и умер от простуды, несмотря на железное до того здоровье. Самая масштабная до времен СССР попытка создать страну-крепость окончилась провалом и отставанием в развитии по всем важнейшим направлениям. В конечном счете 30 николаевских лет не хватило России, чтобы избежать революции 1917 года.
Снова на грабли?
Не может не настораживать, что многие силы в уже современной России почти цитатно предлагают повторить николаевский опыт с поправками на современные обстоятельства. Причем их пафос во многом объясняется тем, что они уверенно чувствуют себя именно в условиях максимально простой политико-экономической модели. Бесконечное продление и ужесточение реакции, без стремления модернизировать отстающую страну, позволяет им зарабатывать и делить. В начале нового века действия многих руководителей, в том числе, например, руководителей СМИ, по упрощению политической модели и переходу к политике реакции были объяснимы желанием максимально эффективно и безболезненно (в том числе морально) провести реформы. Теперь, очевидно, все изменилось. Те же СМИ прежде всего стали средством отчета чиновников о проделанной работе. Правительство сознательно отказывается от любых попыток модернизации, желает напрямую руководить бизнесом и бессмысленно (если не считать частных интересов) распугивает капитал, называя свою беспомощность "дирижированием". Если эти уже проявившиеся тенденции закрепятся и главным национальным проектом будет выбран "Николай I", то политика реакции наверняка превратится в "особый русский путь"; станет не средством, а целью. Но даже если демократию и экономическую свободу объявят неприжившимися в местных условиях, это вовсе не будет означать, будто глобализации удалось затормозить на одной шестой части суши. Просто Россия опять потеряет время, и еще больше увеличится цена за преодоление отставания. А значит, ее могут ждать тяжелейшие испытания, возможно, уже в среднесрочной перспективе. Материал подготовил Александр Будберг"Московский комсомолец"
