Когда-то Геннадию Андреевичу такая вещь, как роспуск правительства была просто в радость. И хотя ни одного кабинета ему так и не удалось свергнуть, все же коммунистам удавалось торговаться. Логика очевидных событий была примерно такой: "Или вы пойдете на уступки по бюджету и засунете подальше (например) свой бюджетный кодекс, или мы опять поднимем вопрос о недоверии! Нет, об…отставке! Нет! Об импичменте, что мелочиться?" Будучи здравомыслящим элементом системы сдержек и противовесов фракция КПРФ в Думе приносила бы существенную пользу, вовремя обращая внимание на заведомо неприемлемые положения и ошибки в предлагаемых президентами и правительствами законопроектах. Но была во всей этой сдержанно-противовешенной идиллии одна неувязка. Коммунисты с самого начала принялись играть в демократическую игру по большевистским правилам с рыночным уклоном. Один раз они доигрались вместе со своими националистическими друзьями до того, что парламент таки распустили, причем отнюдь не гуманным и юридически обоснованным способом. Но и позднее, даже поротые в 93 году, в новой Думе, они пытались логику парламентского процесса форсировать и работать с ненавистным президентом Ельциным методом шантажа. Осилить Ельцина коммунисты ни разу не смогли. Или не захотели? И то, и другое. И чем дальше, тем больше критерий успешности думского года становился все более прозаичен. Каждую осень начинался цирк. Или – "бой быков". В общем – голосование по бюджету. Правительство сразу "забивалось" на то, что все равно КПРФ отторгует что-то по социальной линии, начало предлагать бюджеты такие, что в них расходы по "социалке" и вовсе были ничтожными. Все вроде утряхивалось, социальный сектор бюджета расширялся. Но снова поднимался очередной коммунист, карусель начинала вертеться с новой скоростью. Сколько различных выгод сумели наиболее рациональные коммунисты вытянуть из Кремля в течение дивных осенних сезонов, битв за бюджет и металл… А каких только чудес мы не насмотрелись внутри самой КПРФ? "Коммунист-бизнесмен" (смешно само по себе), "коммунист-губернатор" (осуществляющий радикальные рыночные реформы и "грабительскую приватизацию", кстати, если "грабительскую", так кто же грабил?), "коммунист-министр" (эти ничем особенным себя не проявили и не запомнились).
В КПРФ всегда чванились близостью к народу, но так и не поняли, что страна – другая. И по неумолимой логике, однажды избиратель предпочел красному знамени телевизор. А телевизор показывал уже не всех в равной пропорции, а тех, кто был комфортен и удобен новой генерации российской исполнительной власти, которая – плоть от плоти КПРФ! – решила, что ей в парламенте шантажисты нужны как рыбке зонтик. Одним, из Совфеда, подавай транши из центра в регионы, другим – то Ельцина под суд вместе с бандой, то им земельный кодекс не нравится, то смертную казнь, то еще что… Понимала эта самая новая генерация, что, по большому счету, плевать руководству КПРФ на кодексы и смертную казнь, но при чересчур широких полномочиях в парламенте коммунисты могут постоянно что-то требовать Причем – что характерно – не власти (на кой дьявол им такая ответственность?), а вещей более простых. Именно при доминировании в Думе КПРФ там возникла практика раздачи конвертов перед ответственными голосованиями по ключевым вопросам. Кто же их разбирал? При всем соблазне, трудно поверить, что правым нужно было давать конвертик за голосование по ими же самими разработанным законопроектам. Проходили же через Думу в те золотые для КПРФ времена почему-то в основном именно "правые" разработки. Коммунистические лидеры начали играть всей крупнейшей партией России на мелке ставки, конвертики, дачки, машинки. И проиграли саму партию дотла. Но вот сказка о КПРФ кончилась. Кончилась потому, что даже сияющему куполу Шандыбина и соцреалистическому обаянию Геннадия Андреевича предпочли безликую "партию власти". Потому, что парламент, который не может служить орудием шантажа и давления, коммунистам не интересен. Там даже больше не дают конвертов. А "поколению П" российского чиновничества не интересны коммунисты. Совсем. Хищник реагирует только на то, что движется. Так что не по воле КПРФ уйдет это правительство. И не по воле КПРФ распустят парламент. Хотя и то и другое, скорее всего, случится. Единственное, что может распустить по своей воле коммунистическое руководство – это саму КПРФ. По крайней мере, за это реальная власть посмотрела бы умильно и с интонацией Маргариты Павловны из фильма "Покровские ворота" сказала бы Геннадию Андреевичу: "Хоботов, я все оценила!". Материал подготовил Андрей Цунский
