Магический реализм группы "Лакмус"

Добрый день, Ирина и Максим. Буквально на днях вышел ваш новый альбом. Можете рассказать, чем была вызвана продолжительная пауза? Какая концепция у пластинки? Кто участвовал в ее создании? Ирина: У нас был перерыв по семейным обстоятельствам: я стала матерью, поэтому работа растянулась, но песни получились совершенно с другим настроением. Когда мы собрали все песни на альбом, вышло своеобразное обращение к ребенку, к внутреннему ребенку, скрывающемуся в каждом взрослом. Это немного сказочный альбом и, кстати, по оформлению – тоже. Над дизайном работал Сергей Букур, стиль которого определяют как сказочный нон-перфекционизм. И его сказочная манера рисунка как нельзя лучше вписалась в концепцию альбома.

Макс: Прошло много времени с момента выхода предыдущей пластинки. Мы, наверное, за это время качественно обнулились, ощущения обострились, поэтому мы были уверены во всех песнях, которые записали. Новый альбом кажется нам более лиричным, музыкальным, легким. Сейчас вышел мп3-релиз, который мы разместили на всех известных цифровых площадках, на днях выходит его физическая копия с буклетом и бонус-диском с тремя предыдущими альбомами. В записи альбома поучаствовали известные барабанщики Кенни Аронофф и Рэй Лузье, часть треков записана в Лос-Анджелесе. Сводил материал Джим Монти, который работал над двумя последними альбомами Korn. Ирина, музыканты группы рассказывали, что до того как Вы пришли в "Лакмус", каждый писал сам по себе, а с Вами появилась общая концепция. Можете описать эту концепцию одним предложением? У меня своя мифология. Я придумываю параллельную вселенную, пишу сказку для себя. И если эта мифология кому-то нравится – замечательно. Ирина, в одном из интервью Вы признались, что музыка – это лекарство. А лекарство для кого – для исполнителя или слушателя? Если бы музыка была лекарством только для меня, я бы, наверное, пользовалась ею сама. Мы стараемся, чтобы она повлияла на кого-то: если не вылечила, то хотя бы оздоровила.

Макс, есть понятия "уральский рок", "питерский". К какому жанру относится группа "Лакмус"? Стали бы ужимать вашу музыку в рамки какого-то стиля? Не хочется ужимать себя в какие-то рамки. В нашей юности, когда мы только начинали, было круто быть ни на кого похожим. Какие-то группы, безусловно, оказывают на нас влияние, но встраиваться в определенную жанровую нишу нет никакого желания. У нас программные директора радиостанций мыслят форматом и рейтингами. Нам часто говорят: "Что-то здесь у вас чуть-чуть не рок, а здесь – уже совсем не поп". Один из альбомов вы записывали на киевской студии. Ехали туда за "украинским" звуком? Неужели качество записи в России отстает от Запада и Украины? Ирина: Как ни странно, по качеству звука мы не отстали. Наш третий участник коллектива, мы так его и называем, московский звукорежиссер Сергей Большаков, который записывал весь золотой состав русского рока: Земфира, "Сплин" и многие другие. У него одна из самых лучших студий в Москве, он очень щепетилен в работе. Мы записали с ним три предыдущих альбома и поняли: не хватает перемен и нового опыта. За этим, в общем-то, и поехали в другую страну. Макс, а Вы не думаете, что сегодня сохранилось единое музыкальное постсоветское пространство? Мы поехали в Киев, после того как услышали новый альбом "Океана Эльзы", который в корне отличался от всего того, что мы слышали в отечественных эфирах. Альбом продюсировал Сергей Товстолужский, мы связались с ним и отправились в Украину. В музыкальном плане мы давно разошлись с Украиной: они смелее и разнообразнее в жанрах, мы – более консервативны. Это мое наблюдение. Ирина, многие Ваши песни становились саундтреками к фильмам. С чем это связываете? Да, от многих не раз звучали комплименты, что у нас очень кинематографичные песни, на которые хочется снимать видеоряд. Отнесу это к нашим плюсам. Возможно, сюжеты и образы в песнях достаточно определенные, и хочется их иллюстрировать. Макс, Ваш новый альбом записывался, в том числе, и в США. А насколько востребованы российские артисты за рубежом? Сегодня наметился тренд: многие артисты изначально пишут песни на английском, ориентируясь на Запад. С чем это связано? Русскоязычные артисты едут на Запад и выступают перед эмигрантами или студентами. Но есть и исключения, например, Tesla Boy, которые стали интересными для англоязычной аудитории. В том, что большинство молодых музыкантов ориентируются на англоязычную музыку, нет ничего удивительного: качество западной музыки значительно выше, сильны традиции звукозаписи. Поэтому для молодых авторитетнее не наши музыканты, а иностранные. Мое детство было безальтернативным: тогда не было интернета, мы многое пропустили и не увидели из-за железного занавеса. Первые сильные впечатления были от русской рок-музыки. Ирина, Вы заметили, что занимаетесь музыкой не для того, чтобы попасть в телевизор. Горан Брегович в интервью сказал, что для него признание – когда его песни поют на свадьбах. А что для Вас признание музыканта, если не телеэфир? Ирина: Когда слушатели знают тексты твоих песен, когда они на слуху. У нас были концерты, на которые приходили люди, совершенно не знающие нашу группу, но и они подпевали нам, а потом говорили: "Песни знаем, а про группу не слышали". Другой момент – когда песни уходят в народ, и начинается "народное творчество": люди монтируют свое видео под наши песни. Вы знаете, у нас почти нет клипов, сопровождающих альбомы, и они появляются сами. Это тоже своеобразный момент признания.

Что бы Вы пожелали начинающему музыканту? Что стоит делать, а что нет? Ирина: Стоит прислушиваться к людям, имеющим любой опыт в звукозаписи, в написании песен. То есть стоит ориентироваться на признанных гуру своего дела. Поменьше слушать советы обычных слушателей – они очень субъективны и предвзяты в оценках, можно пойти по ложному пути. Макс: Занимайтесь тем, что вам нравится, иначе это будет не жизнь, а мука. Ищите свое лицо, сделайте сами свою жизнь разнообразной и удивительной. Все зависит только от вас.