Женщина средних лет. Посещает кабинет психолога. Шрам на ее лице, оставшийся после детской велосипедной аварии, кажется ей большим. Она часто опаздывает на работу, потому что тратит слишком много времени на нанесение макияжа, дабы скрыть изъян. Она не хочет появляться на людях вместе с мужем из страха, что другие будут смотреть на то, что она считает уродством. Однако для психолога и пластического хирурга, с которым консультируется пациентка, шрам почти незаметен.
Как результат, у женщины диагностировали дисморфофобию — психическое расстройство, характеризующееся чрезмерной озабоченностью по поводу несущественного изъяна или особенности тела, которая часто невидима либо едва заметна для других. Решение проблемы — в пластической хирургии? — спросите вы. Вовсе нет, это область психотерапии.
Подавляющее большинство (более девяноста процентов) людей, страдающих дисморфическим синдромом и проходящих через пластическую операцию, сообщают об отсутствии изменений, а то и вовсе об ухудшении симптомов. Это означает, что они тратят время, энергию и деньги на процедуры, которые, в конечном счете, не дадут позитивных результатов.
Дисморфическое расстройство влияет не только на собственную жизнь пациента. Как ни странно, оно сказывается и на жизни пластического хирурга. Речь идет о категории пациентов, которые, как правило, хотят проводить много времени в кабинете доктора, часто звонят ему по поводу и без. Столь сложные пациенты часто недовольны результатами операции и по этой причине требуют проведения дополнительной. Исследования показывают, что такие люди более склонны к сутяжничеству и агрессивности по отношению к принимающим их хирургам.
Сегодня пластические хирурги не могут требовать, чтобы кандидатов на пластику проверяли на дисморфофобию или другие психологические отклонения, да и специалистов не обучают тому, как выявлять такие проблемы.
Затронутый недуг — лишь одна из психологических проблем, которые могут осложнить операцию и восстановление. Например, расстройства пищевого поведения и депрессия также могут создавать проблемы. Некоторые люди особенно уязвимы, если подразумевать сомнительные мотивы их обращений за хирургическим вмешательством и нереалистичные ожидания относительно его результатов. С ростом числа хирургических процедур растет потребность в предоперационном психологическом обследовании со стороны психологов.
Статистика показывает: за последние 15 лет число пациентов, нуждающихся, в различных инвазивных процедурах, увеличилось более чем вдвое. По мнению экспертов, люди зачастую думают не только об улучшении своей внешности. Некоторые, не просто хотят улучшить своё тело и самооценку, они делают это, потому что не так давно их постигли неудачные романтические отношения, или потому что они разочарованы в карьере и т.д. Редкий пациент претерпевает реальную, осознанную трансформацию, отдавая себя отчет в том, что его самочувствие действительно улучшилось после пройденной процедуры.
Известны примеры, когда пластическая хирургия действительно улучшала психологическое благополучие людей. Сравнив тех, кто перенёс операцию, с теми, кто был заинтересован, но еще не подвергался процедурам, исследователи обнаружили положительные результаты в хирургической группе спустя год. К ним относятся снижение тревожности, депрессии и социофобии, а также улучшение психического и физического здоровья, самооценки и удовлетворенности жизнью.
Вместе с тем, полагаться на медицинскую науку и практику как панацею в вопросе достижения психологического баланса, чувства уверенности в себе и личного благополучия в целом — не стоит. Ведь пластика в сущности бессильна, если пациент не разобрался — самостоятельно или совместно с психологом (психотерапевтом) — в мотивах, по которым возникла острая необходимость в проведении операции. Возможно, она не приведет к облегчению, если причина нестабильного состояния клиента кроется не в придуманных недостатках внешности или преувеличенных изъянах, а в конкретных и не проработанных аспектах личной жизни.
