Когда в середине 70-х "Любовницы" Эльфриде Елинек увидели свет, то критики стали говорить о революции в немецкой литературе. Это предельно жесткое и натуралистичное повествование о двух женских судьбах в современном мире не утратило актуальности и сегодня. И спектакль Светланы Земляковой лишь усилил ощущение ужаса и безысходности, хотя и сделан он с иронией и тонко.
"Эта история абсолютно универсальна, – считает режиссер. – Изменились приметы времени, но мы так же зависим от социальных и бытовых мифов, они лишь слегка трансформировались, но держат наше сознание так же крепко, как и раньше. Например, женщины по-прежнему живут в мужском мире".
Елинек раздевает жизнь и оставляет ее каркас. Рубленый, лаконичный стиль повествования усиливает драматизм происходящего и яркость создаваемых ею образов. При этом Елинек выглядит как беспристрастный микроскоп, который показывает в масштабе все нарывы и раны.
В этой же стилистике инсценировала роман Светлана Землякова. Она штрихами, деталями обозначает место действия. Шкафчик для рабочей одежды и стул – это фабрика. Здесь Бригитта (Елена Николаева) – одна из главных героинь повествования – шьет бюстгальтеры. "Если делать короткую строчку, то бюстгальтеров выходит больше, в любом случае 40 штук – минимум при сдельной оплате", – сообщают зрителям. Лавка и вилы в руке – это деревня, где живет Паула (Наталья Ноздрина), вторая героиня. "Ей 15 лет. Она достаточно взрослая, чтобы пораскинуть мозгами, чем ей дальше заняться: стать домохозяйкой или продавщицей", – узнаем мы. Обе девушки – примитивные, настырные, настойчивые к своим желаниям и жестокие даже к потенциальным соперницам.
Исполнительницы главных ролей – Елена Николаева и Наталья Ноздрина – работают мощно и на протяжении всего спектакля держат зрителей в напряжении. Они очень четко схватили образы и психологию своих героинь. И кажется, у Елинек они были именно такими.
За лаконичную сценографию и костюмы в спектакле отвечают Денис Сазонов и Екатерина Злая. Образ семейного очага, о котором мечтают обе героини, в постановке передан через голубой унитаз, а для создания модели идеальной семьи хватает коляски и пластиковой собаки на поводке.
Все пространство сцены поделено на квадраты. Это словно бы "ячейки общества", как раньше называли семью. В каждой разворачивается своя драма. А сверху сцена по периметру окружена люминесцентными лампами. Получается эдакий ринг, где борются с обстоятельствами. Или эдакий замкнутый условный мирок, из которого и пытаются выбраться героини. Ханжеское общество и патриархальные традиции соседствуют в нем. По их законам живут Бригитта и Паула.
Для каждой из них любовь, семья и секс – лишь средства, чтобы пробиться в жизни. Паулу не прельщает перспектива стать продавщицей или домохозяйкой, как хотят родители. Бригитта же мечтает уволиться с ненавистной фабрики и стать женой предпринимателя Хайнца (Артем Тульчинский). "Хайнц избавит Бригитту от швейной машины, он должен дать ей личную жизнь, потом он должен сделать ей ребенка", – сообщает автор.
Паула всю жизнь мечтала "о собственном жилье, о белых гардинах и слепящей блеском кухонной утвари", но в итоге станет проституткой. За это "ей надо шею свернуть или, на худой конец, стерилизовать, чтобы она больше не могла рожать детей, которым по наследству достанутся ее отвратительные качества. Паула хуже суки, у которой открылась течка".
Возможно, подобная грубая лексика в спектакле кого-то шокирует, но Елинек, а вместе с ней и Землякова беспощадны, прямолинейны и даже нахальны. "Она не только раскроет сердечко и объятия, но и распахнет настежь свою маленькую скважину, словно ворота в сарай" – так описывают они похоть. И режут тем самым по живому, показывая мир не самых счастливых людей, живущих только домом и работой.
Дерзость и вызов Елинек поразили литературоведов в 70-х. Теперь же подобными эпитетами можно наградить и спектакль в Театре Наций, хотя авторский текст и был в нем изрядно препарирован. Смело, вкусно, эпатажно – постановка Земляковой бьет наотмашь. Ну а кто сказал, что театр должен быть добрым?
