Высоцкого при жизни воспринимали противоречиво. Любили, ненавидели, завидовали, не понимали. Он и сам был непростым человеком. Его сына Никиту часто сравнивают с отцом, хотя сам он считает, что они были абсолютно разными. "Для меня он – бешено несущийся автомобиль. Красивый, классный, которого ни у кого тогда не было", - говорит он. Воспоминания Никиты Высоцкого об отце публикует газета "Аргументы и факты".
- Как-то ехал я с ним по переулкам Арбата, как всегда на огромной скорости. И вдруг впереди большая яма. В последний момент мы остановились, машина буквально над ней нависла. Еще секунда – и мы бы в нее влетели. Отец захохотал, а мне стало страшно до жути, аж жар пробил.
Дома я рассказал об этом маме, мол, как он ездит! А она заплакала и говорит: "Ты ничего пока не понимаешь, он от этой скорости умрет…" Потом уже, с возрастом, я понял, что она имела в виду...
Мне было 10 лет. Он уже не жил с нами года четыре и однажды приехал. Родители сильно скандалили между собой, а я лежал в комнате один и что-то рисовал. Попа вошел ко мне, закрыл за собой дверь, сел рядом. Я стал показывать ему тетрадку с текстами, чтобы успокоить его, а он растерялся. Я видел, что еще чуть-чуть – и он заплачет…
На следующее утро, несмотря на семейную сцену накануне, он приехал. Говорит: "Я их в школу отвезу", имея в виду меня и брата Аркадия. А я хоть и болел еще, говорю маме: "Да, мне надо в школу". Отец был такой энергичный, бодрый, как будто накануне ничего не произошло.
Посадил меня в "Рено", хотя до школы было пять минут ходьбы. И стали ждать, что выйдет Аркадий. Но он не вышел. У отца в тот момент был беспомощный взгляд…
Когда я, будучи уже взрослым, однажды вспомнил об этом эпизоде, то вдруг понял причины его срывов, каких-то жутко несправедливых поступков… У него были оголенные нервы, он был распахнут всем мерзостям, обидам, острым углам. И хотя понимал все, но… не боролся…
Последний раз перед смертью я видел отца у него дома, на Грузинской. Вместе с ним и бабушкой мы смотрели по телевизору открытие Олимпиады. Он сидел мрачный. В тот же день он ушел к одному из своих товарищей. Вышел из дома, и больше я его не видел.
В то лето я несколько раз заходил к нему в гости. И попадал именно в те моменты, когда с отцом случался кризис. Печальные дни, никакого просвета. Однажды я пришел, он лежал на диване, с ним сидел его товарищ. Ему было совсем плохо. Я попытался рассказать что-то, поучаствовать в разговоре.
Он встал и сказал: "Не надо". И вышел. Он был в жутком состоянии, как будто из него воздух вышел. Я спрашивал людей, которые приходили к нему тогда: "Чем это может кончиться?" Но что они могли мне сказать? Я мыслил по-взрослому и понимал, что с ним происходит…
Но я помню его разным. Нельзя сказать, что все было беспросветным. Он строил планы и умирать не собирался… Мне бабушка рассказывала, что в день его смерти, когда он выходил из дома, он ей сказал: "Мама, все будет хорошо…"
