Александр Шульгин – фигура в шоу-бизнесе сколь талантливая, столь и противоречивая. Вокруг Шульгина часто происходят самого разного рода скандалы, которые сам Александр никогда не комментирует, а просто продолжает с упорством и настойчивостью делать музыку с самыми разными музыкантами. О своем творчестве, о "Фабрике звезд", о Валерии и о том, что происходит с русской поп-музыкой, Александр Шульгин рассказал в специальном интервью Дням.Ру, которое публикуется в двух частях с продолжением.
- Саша, ты как-то исчез из поля зрения публики. Чем ты сейчас занимаешься? - Как занимался, так и занимаюсь музыкой, пишу. Я полтора года назад сказал, что продюсерством в нынешнем понимании слова "продюсер" не занимаюсь. В том смысле, которое сейчас вкладывается в слово "продюсер", я - не продюсер. - То есть, произошло окончательное разделение менеджеров и производителей, собственно, музыки? - На сегодняшний момент – да. На сегодняшний день населению четко навязали, что продюсер – это нечто такое, что связано исключительно с деньгами, человек, который может деньгами или какими-то связями пробить любую бездарность в эфир, и, соответственно, "рубить" с этого деньги. При этом продюсеру далеко не обязательно знать музыку и вообще иметь к ней какое-то отношение. Это должен быть некий делец, торговец, брокер или еще кто-то. То есть, все, что раньше везде в мире называлось менеджментом, а у нас директорством коллективов и исполнителей, в какой-то момент в России стало называться продюсированием. Вот есть, например, режиссер в театре. Он занимается постановкой. Есть, скажем, пьеса "Гамлет" - она же много где поставлена, но в постановке именно этого режиссера она смотрится вот так, в постановке другого режиссера – вот этак. И есть песня, и при работе в студии с этой песней у этого продюсера она будет звучать вот так. Будет запись данной песни делать другой продюсер - она будет звучать как-то по-другому. И еще в театре есть директор, который занимается всеми хозяйственными и коммерческими вопросами, в том числе счетами, оплатами, ценой билетов, какой-то там рекламой или еще чем-то. Это директорская совершенно работа. И чем меньше директор понимает в творческой части, тем меньше он лезет к режиссеру. А режиссер абсолютно не видит какие-то финансовые бумаги, он поглощен творчеством. Соответственно, в том понимании, котором я сейчас живу, я – не продюсер совершенно в смысле того значения продюсера, как это сейчас масштабируется в медиа. Я не знаю, как себя назвать, я просто работаю в студии, делаю какой-то там оригинальный звук для исполнителя, для песни, для произведения, для альбома, сижу и работаю денно и нощно. - А артисты, которым ты делаешь звук и песни – они потом куда идут с этими песнями? - Они пока никуда не идут, пока идут записи ведь. Да и к тому же был отвлечен от этой работы поступившим предложением поучаствовать в телевизионном проекте ("Фабрика звезд-3" - прим. Дней.Ру). Я в этом телевизионном проекте поучаствовал 100 дней, чуть более 3-х месяцев. И после него там месяца два надо было что-то доделывать, а потом я опять вернулся к тому, что и приостановил на время этого проекта. И вот сейчас я в этой основной работе близок к завершению. Сейчас через месяц, два, три… - Что произойдет? - Произойдет выход ряда альбомов, условно говоря. - Можешь ты их назвать, что это за артисты? - Это в первую очередь группа "FM", которой я помогаю. Это очень оригинальные ребята, талантливые. И то, что звучало по радио из "FM" ,хоть песни и полюбились слушателям - не совсем самое лучшее, что у них есть. Это только то, что было принято к ротации. К сожалению, к ротации у нас принимают не совсем то, что бы тебе хотелось, или что являет собой артист. При этом ротация немного уродует песни, потому что требует еще неких изменений: специфическое звучание, определенная длительность. И поэтому приходится песню в это прокрустово ложе засовывать, приходится ее коверкать.
Поэтому на сегодняшний день все, что будет выпущено, видимо, будет кардинально отличаться от тех двух песен, которые были у группы в эфире. И даже обсуждается вопрос: ставить песни «форматные», то есть те, которые в эфире все же звучали, или не ставить в альбом? Но, наверное, группа будет их ставить, потому что это их история, но видимо как бонус-трек, потому что звук альбома будет совершенно иной. И будет также сольный альбом Лёки, вокалистки "FM". Ее зовут Алевтина Егорова, а уменьшительное имя – Лёка. Вот у Лёки будет сольный альбом, который будет отличаться даже от "FM". "FM" - это молодежный коллектив, жесткий немножко, там есть какая-то позиция, есть стержень. А это просто песни про любовь: мягкие такие, светлые.
- Ты эти альбомы понесешь мейджору какому-то? Как ты их будешь выпускать? Где происходит разделение продюсера и композитора? - Да, я советую группе, что может альбомы и стоит каким-то дистрибьюторам и отдать. Но ребята хотят, что бы было распространение исключительно в Интернете. Но точно мы не понесем это ни в какие ротации. - Ты работаешь только с женщинами? - Почему? Нет. Вот я сделал альбом Саше Буйнову, нашел ему звук. К Саше-то я сам нормально отношусь, я его знаю лет 20. Но один из таких известных в этом мире людей, когда узнал, что я взялся писать альбом Буйнову, сказал: "Не знаю, но менее перспективного из старых людей ты мог найти, наверное, только Шуфутинского". Но в результате Буйнов омолодился, совершенно поменял себя, звучание стало достаточно модное. Почему ты решил, что я работаю только с женщинами? - Публика так считает. Рядом с Шульгиным одни женщины. - Нет, это просто так, как бы некая история, связанная с моей половиной. 1994-5-6-7-й год – там же много в работе у меня было и гитарных молодежных проектов, и всех прочих. "Мумий тролль", "Мечтать"… Я бы с удовольствием помог какому-то исполнителю. Просто такие парни пошли… Сейчас же ведь немножко более испорченное поколение… - Ты о том, что у нас сейчас большой дефицит мужского вокала? - Вышел весь мужик, да. У нас долго было время таких непонятных унисекс-мальчиков, субтильных. А именно сильных вокалистов, при этом с такой мужской харизмой – у нас их нет абсолютно. Поэтому приходят, условно говоря, какие-то молодые люди, в которых, может быть, и есть некая потенция с точки зрения вокала - но с точки зрения личности они не Мужчины. При этом они хотят ежеминутной славы быстро. А ведь никто за историю мгновенно признан не был, ведь бесплатный сыр в мышеловке только. Пугачева только к 30-ти годам стала реально популярной, а до этого где-то и на подпевках, и на раскладушках спала на гастролях, тяжелую жизнь прошла. "Pink Floyd" с пятого альбома стал популярен, даже The Beatles с первого альбома не стал популярен. И такую тяжелую жизнь проходили все: "Машина времени", "Воскресенье", "Динамик". Нет такого, что – бац, и ты популярен и всеми любим. А сейчас – нет, сейчас приходят и говорят: "Сделай меня звездой". Ведь звездой надо родиться, уже что-то иметь внутри, а после этого работать, работать, работать, работать. А ведь что такое работать? Эта молодёжь говорит: "Как работать? Мы же ведь попали в эфир. Все уже. Как работать? А что еще надо делать?" Я не понимаю их - в их возрасте мы ездили на гастроли, по шесть концертов в день, без всякой фонограммы – ее тогда просто не было. Очень утомительно. Но зато сейчас такой популярности, какая была тогда, ни у одного артиста нет. - Просто предложения стало больше. - А интереса стало меньше. Потому что на сегодняшний день музыка, которая звучит, скажем, через эфир - она вообще ничего не несет. - Валерия – это был первый проект, которым ты занимался? -Если не брать во внимание рок группу «Круиз», где я работал? После «Круиза» первый был такой талантливый музыкант – Гена Рябцев, который мне помогал. Он работал с Володей Кузьминым в "Динамике", - аранжировки делал, в студии работал, играл на саксофоне. И вот он сделал свой сольный альбом, но, практически дописав его, понял, что все это суета сует, и ушел в монастырь. И его теперь очень многие знают как отца Германа, а люди, которые покупают записи церковных песнопений хора Валаамского монастыря, могут его слышать - это как раз отец Герман и есть. Потом была группа "Скандал", из которой вышел "Моральный кодекс". В общем-то, Коля Дивлет-Кильдеев и пара ребят тот "Скандал" оставили, потом пришел Мазаев и получился "Моральный кодекс". "До свиданья, мама" была сочинена на диване у меня дома. Потом еще был некий проект, который назывался "Белый камень". Мы записали уже пол-альбома, это был 1989-й год. Там был очень талантливый певец – сейчас я вообще таких не знаю, их нет. Таких вокалистов, с таким уникальным голосом. Он и технически очень сильный певец был, и тембр уникальный. И в какой-то момент его где-то мельком услышала Пугачева, и звонит мне: "Хочу, чтобы ты заехал". Я поехал к ней, она на Тверской жила, приехал, она говорит: "Короче, вот этот парень из "Белого камня" работает сейчас у меня в "Театре Пугачевой". О-па… Она начала с какого-то такого странного тона, интонации... Как правило, так разговаривают, когда нужно как-то сразу показать свое "я". Я сказал: "Ради Бога, если у вас получится сделать из него хорошего артиста, значит, я за него буду очень рад". Но вот после "Рождественских встреч", это 1989-й год, где он выступил, я так его больше и не видел. То есть, он как-то так и стух там, в театре. - Как его звали? - Да это не столь важно сейчас.. Я для себя тогда сказал: "Ну, хорошо, это такой маленький урок, эксперимент . Я уже понял - кто есть кто, какие бывают люди в этом мире «искусства»". Да вся жизнь – это урок. Я понял, кто какими форматами, нравами и принципами руководствуется. Я сказал: "Ну, да, замечательно .Спасибо за урок". Перевернул страницу и пошел дальше. - Ты сейчас пишешь песни, которые предназначены только Валерии? - У меня сейчас пишется много песен, очень много. - Я именно для Валерии? Имея в виду именно ее? - Так можно писать только тогда, когда ты видишь, представляешь человека, как бы общаешься с ним. Это бывает, когда тебе нужно для него написать какие-то песни. Когда есть некая задача - тогда ты держишь этот образ в голове и пишешь специально для человека. Когда такой задачи нет, то музыка вообще пишется по-другому. Сейчас у меня музыка пишется совершенно по-другому, и пишется очень много песен. Среди этих песен есть, например, совершенно мужские песни, которые пока откладываются. Но есть среди них, конечно, и какие-то песни, которые, мне кажется, могла бы донести Валерия. Но это не пишется, специально держа образ в голове. Просто есть песни, которые может донести Валерия, потому что есть некий характер у человека. Правда, скорее всего это могла бы сделать та Валерия. Потому что сегодняшнюю Валерию я, действительно не представляю - она достаточно поменялась, и с точки зрения творчества в том числе. Точно также, когда мы были вместе - у меня писалось очень много песен, которые Лера не могла спеть, потому что это тоже было не ее совершенно. Это естественно, нормально. - Как ты думаешь, может так случиться, что когда-нибудь она их исполнит? - Не знаю, потому что нам вообще неведомо знать, что будет завтра. Мы можем только думать о хорошем, а что будет - не нам это дано знать. - Как ты думаешь, для появления певицы такого масштаба, как Валерия, обязательны какие-то особенные взаимоотношения между артистом и автором? Если союз не только творческий, а еще какой-то другой – это усиливает креативную силу? - Нет. Я думаю, что нет единого ответа на это. Это может как помогать, так и мешать. Нет одного рецепта. Конечно, для взаимопонимания автора и исполнителя желательно знать: а что, в общем-то, есть внутри артиста? Потому что есть артист, а есть лицедей, который может выходить на сцену и играть какую-то роль, оставаясь при этом совершенно другим внутри человеком. Вот у нас есть некие люди, которые выходят и играют роль таких мужчин, но они ими не являются в силу каких-то отклонений. Или выходят, играют счастливых, а на самом деле несчастны. А есть Артисты, кои и на сцене несут слушателю то, что они есть на самом деле. Мне хочется знать, что внутри такого артиста. Для этого нужно понять человека, но для этого не обязательно то, о чем ты говоришь. Мы с Лерой начали работать 4 декабря 89-го года. И только в конце июля 92-го мы поцеловались и стали жить вместе. А до этого шла работа. Просто ты работаешь с артистом, а когда видишь, что есть Любовь, то начинается как бы другая жизнь. Ты можешь работать лучше, спокойней.
