На сцену выходили те, кого обожают подростки – блогеры, инфлюенсеры, молодые артисты и уже состоявшиеся звезды. Их треки становятся вирусными, поступки – громкими инфоповодами, а фразы – мемами.
Взять хотя бы Милану Стар, дочь актера "из Универа" и ведущего Виталия Гогунского. В свое время она училась петь у самой Примадонны, а потом поехала в большой гастрольный тур по России "10 лет на сцене", участвовала в шоу Первого канала "Лучше всех" и "Один в один!" И это при том что ей сейчас всего 15!
А вот Ольге Серябкиной уже 40. Она успела пройти, что называется, и Крым, и рым – пела в группе SEREBRO, выступала на "Евровидении". И все время меняла сценические имена – была Holy Molly, а теперь решила взять псевдоним SERYABKINA. "А почему бы и нет? – говорит артистка. – Практически через 20 лет после начала карьеры обычно поступают наоборот. Однако мне кажется правильным поступить именно так. Хочется просто что-то еще выпускать под брендом SERYABKINA, а тут как бы и "Ольга" мешает. Это логично, происходит полный ребрендинг".
Но при этом узнаваемый эпатажный внешний вид у SERYABKINA остался прежний. Она любит одеться так, как прежде люди не могли позволить себе и раздеться! В субтропическом Сочи в июле певица вышла на сцену в меховой шубе, накинутой на нижнее белье. "Я хотела надеть платье, но такое холодное лето, какого я и не помню, что взяла с собой на курорт шубу", – пояснила артистка. И вид ее, извивающейся на сцене в распахнутой шубе, довел до исступления курорт. А жизненная и очень философская песня Ольги со словами: "Душный, такой непослушный // И мы каждый раз на нервах и в край" добавила жару.
На фоне Серябкиной скромно и элегантно одетый Александр Ревва, известный как Артур Пирожков, казался просто монахом у причастия. "Артур Пирожков – это праздник, это дети, это радость", – объяснил свой эстрадный образ артист. И пошел петь с детьми и их родителями хором суперхит: "Зацепила меня, соблазнила меня // До порога довела, а любви не дала".
Он недавно стал обладателем российского гражданства, и поэтому в Сочи его принимали особенно тепло – мол, он же теперь наш, родной, любимый.
