Тридцать лет Александр Ширвиндт восхищает публику. Снялся в более чем в шестидесяти фильмах. О нем говорят, что он бабник. "Да! Пусть бабник, но не импотент", - отвечает на это актер. Однако, четырех девиц, накинувшихся как-то раз на него в подворотне, он испугался. Корреспонденту газеты "Моя семья" Александр Анатольевич признался, что однажды совершил кражу. Более того, это произошло, когда он в первый раз попал в Америку.
- Мы вышли из самолета и увидели огромный супермаркет. Там все было, а людей не было вовсе. А мы же все без денег, поэтому стали с независимым видом прогуливаться вдоль витрин и стеллажей. Вдруг я увидел корзину, в которой лежали горы голубой лески. Я же рыбак в третьем поколении! У меня душа перевернулась, а денег нет, сколько не вертись.
Полтора часа я кружил около этой корзины. Оставалось только украсть, а страшно: первый раз еду за рубеж – и кража. Обливаясь потом, я все же сунул ее в карман и с независимым видом прошел мимо касс. В самолете, пока не взлетели, думал, что меня арестуют, даже раскраснелся. Пронесло. До сих пор эта леска у меня дома валяется. А что с ней делать? Леска оказалась для ловли акул, в Подмосковье на акул не поохотишься...
- А что показывали американской публике? - Сначала шутки: "Добрый вечер, здрасьте!" Потом более серьезные спектакли привозили. А сейчас туда ездить стало совершенно невозможно. На последних гастролях в Канаде в одной гостинице оказались: мы с Державиным, "Городок", Клара Новикова и еще кто-то. Там нами уже объелись.
Потом я увидел афишу в Торонто: вдумчивое лицо Саши Калягина и подпись: "Великий русский артист Александр Калягина в спектакле Чехова". А внизу приколота бумажка: "Билеты можно купить в рыбном отделе у Симы".
- Вы женились всего один раз и счастливы уже сорок семь лет. В чем секрет такого постоянства. Для артистической богемы это немыслимая цифра. - Мне просто повезло, несказанно повезло. Под Москвой есть такая станция "Новый Иерусалим", там у родителей моей жены дача в поселке "НИЛ"… наша любовь родилась именно там. Мы танцевали под патефон, играли в шарады и фанты, потом каток. Тут я окончательно покорил свою избранницу. Ездить не умел совершенно – падал постоянно. Вот она и сжалилась надо мной.
Еще она любила кататься на качелях в Сокольниках. Я же не мог сказать, что меня подташнивает от всяких «лодочек» - поэтому мужественно все терпел. Зато у меня было преимущество перед другими ухажерами. Я умел играть на скрипке. Выделывала на бедном инструменте такие душещипательные мотивы, что самому хотелось плакать. Мы поженились и с тех пора на нашем семейном небе не было ни одной серьезной тучи, что бы там не писали.
- А в чем заключается секрет вашей многолетней дружбы с Михаилом Державиным? - Сейчас это производственная необходимость. А раньше в моей квартире был проходной двор. Каждый день был праздником. Все время что-то придумывали, только этим и жили. Помню, как пришли однажды ко мне Захаров, Горин и Миронов. У каждого в руках были отопительные батареи. Как дотащили такую тяжесть – не представляю! Я открыл дверь, увидел их, сказал: "Не смешно!" - и захлопнул двери перед их носом. Представляю, как им тогда улыбнулась перспектива тащить эти батареи обратною
А однажды прибежали ко мне на день рождения Рязанов, Горин и Миронов в одних семейных трусах и пронесли по Котельнической набережной сувенирный Олимпийский факел – это был восьмидесятый год. Как их тогда не арестовали, до сих пор не представляю.
Ширвиндт признался, что внуков любит больше, чем своих детей. Старший внук актера – Андрюша, заканчивает лицей. Внучка Сашенька скоро должна окончить школу.
- А популярность вам не мешает? - Расскажу одну историю, после которой боюсь возвращаться домой. Однажды на меня набросились четыре девицы, неплохо одетые, ярко накрашенные. Они затащили меня в подворотню и стали срывать с меня одежду. Я, конечно, женщин не боюсь, но тогда испугался. По Москве ходили слухи, что в городе орудует банда девиц, которая ловит мужиков, раздевает их, насилует по очереди, а потом убивает…
Слава богу, рядом какие-то мужики на троих распивали, они меня отбили. А то бы пропал… Когда милиция всех девиц повязала, выяснилось, что моего автографа им уже было мало: они наметили забрать себе по какой-то части моего туалета. Хорошо хоть они у меня не взяли какие-нибудь органы на память.
