Музыка моего детства: звучащие из окон и машин, из магнитофонов гуляющих по улицам подростков и из придорожных кафе две группы, два столпа, два краеугольных камня переходной поп-культуры: "Кино" и "Ласковый май". Зарабатывающая на полной музыкальной необразованности и дикости туземных деревень поп-машина из пятисот человек - и вышедшая из андеграунда группа из четырех ищущих музыкантов. 15 августа 1990 года трагически погиб Виктор Цой. 12 января 1993 года перестал существовать "Ласковый май". Вопрос о корреляции этих двух культурообразующих коллективов, об их взаимном влиянии и соперничестве до сих пор не изучен. Да оно и понятно: заикнись кто угодно о самой возможности выстроить такое сравнение, как тут же восстанут полчища изможденных людей в черных майках с плохо прорисованным портретом человека восточной наружности, вытащат свои потрепанные гитары и с криками "Не замай!" ринутся на горе-исследователя - повыбить из него поганую ересь, да проставить ему отчетливую группу крови на рукаве.
Считается, что Виктор Цой был борец. Никто из тех, что разрисовывают посвященную артисту стену в одном из Арбатских переулков, так и не смог сформулировать - с чем же именно боролся этот высокий парень, для которого главным в жизни была музыка. Просто музыка.
Всю свою жизнь Цой потреблял, впитывал и перерабатывал окружающую его культуру - и строил на основе переработанного что-то свое, с заимствованиями, но свое. Английская группа The Cure, одетая в черное, не двигающаяся на сцене, с мощнейшей ритм-секцией, Брюс Ли с его змеиными движениями, мода на все русское в конце восьмидесятых - ничто не проходило мимо Цоя, все было им интерпретировано и показано на сцене. Группе "Кино" не было равных, с их популярностью во второй половине восьмидесятых могла поспорить разве что Алла Пугачева, да и та уже постепенно поддавалась "синдрому Элвиса" - ей надо было исчезнуть с тем, чтобы через время появиться в другом статусе, в другом положении и для другой публики. Говорят, что Пугачева была знакома с Цоем (в восьмидесятые она живо интересовалась всем, что происходит в русской музыке), но никакого продолжения это знакомство не получило.
В этом движении Цоя к всенародной славе была историческая логика и правильная культурная последовательность. Художественная среда Ленинграда начала восьмидесятых, легальная работа в котельной, свободное музицирование - именно так и должна вырастать настоящая народная звезда. Цой знал, что делал, и все вокруг было прозрачно и понятно. До поры было понятно. Пока не появилось это.
Конечно, в те небогатые годы мало кто в стране мог позволить себе делать действительно качественную музыку. Но все же старались - тот же альбом "Группа крови" до сих пор является образцом по многим параметрам, а ведь на какую технику он записывался! И тут появляется группа со странным названием "Ласковый май", которая опрокидывает все существовавшие ранее понятия о добре и зле. Которая начинает продавать музыку, перед которой бледнеют ужасы нацизма. Чудовищную, отвратительную музыку.
Надо понимать, что группа "Ласковый май" - это огромный механизм, базировавшийся изначально на наборе отличных поп-песен, написанных композитором-самородком Кузнецовым. Такие песни как "Белые розы" или "Седая ночь" сделали быть честь любому хит-мейкеру: мелодия и текст в них хороши настолько, насколько вообще может быть хороша попса. Да, все это было простовато сыграно и еще более простовато спето не самым талантливым мальчиком Юрой Шатуновым - но это были действительно хорошие песни. А дальше началось страшное - песни стал писать и исполнять Андрей Разин, создатель всей машины и гениальный зарабатыватель на человеческой глупости. Не знаю, ставил ли Разин гигантский социальный эксперимент, или же он действительно мечтал быть поп-звездой: факт состоит в том, что народная любовь к песням Кузнецова по инерции распространилась и на остальное творчество группы. Дикий, не приученный к настоящей поп-культуре народ кинулся в объятья к аферистам, подобным Энди Такеру. Множество коллективов, набранных из воспитанников детских домов, колесили по стране и открывали рот под фонограммы Шатунова и Разина. Люди платили и были счастливы. Девочки в восторженном исступлении швыряли на сцену бюстгальтеры и даже трусики. Было весело.
Цой, как человек думающий и понимающий, не мог смотреть на все это равнодушными глазами. Совершенно из ниоткуда, как черт из табакерки, в одно мгновение появилось нечто, что стремительно приблизилось по популярности к "Кино" - самой популярной группе в стране, единственной в истории русской группе, которая с легкостью могла собрать Большую спортивную арену Лужников.
Конечно, можно было расслабиться и подождать, пока народ насытится дешевым суррогатом, но не таким был Цой. Он стал присматриваться к этой музыке: почему ее так любят люди, что в ней есть такого, чего нет в его, Цоя, песнях?
Цой быстро определил, что: дебилизм. Песни надо было исполнять так, чтобы не возникало ни малейших сомнений в твоей умственной отсталости. С публикой надо было разговаривать так, как будто публика - это маленькие дети, младшая группа детского сада. Сюсюкать с ней и старательно покачивать головой, как солисты какого-нибудь советского детского хора. И Цой решил попробовать сделать это. По результатам эксперимента, видимо, предполагалось решить - работает это или нет, продолжать в том же духе или нет?
Но тут, как это часто бывает, в ход истории вмешалась судьба. Виктор Робертович заснул за рулем и на скорости сто тридцать километров в час врезался в идущий по встречной полосе пустой рейсовый "Икарус".
Все, что нам осталось, - возможность оценить тот эксперимент. Он называется "Муравейник" и вышел через несколько месяцев после смерти Цоя на единственном альбоме "Кино", у которого нет названия. Публика называет этот альбом "Черным" - по цвету обложки.
Другой такой дебильной песни у "Кино" нет.
И кто знает, если бы не нелепая смерть суперзвезды, что бы мы услышали от "Кино" через год-другой. И уж совсем трудно представить себе, что мы услышали бы от Цоя сейчас, когда группе исполнилось бы двадцать лет.
Но все произошло так, как произошло - и другой такой группы не создано до сих пор. И хорошо бы нам всем 15-го августа, в тринадцатую годовщину смерти, вспомнить о Цое - настоящем артисте и музыканте, который так и не успел измениться.
Поднимите стопку.
Маша П. - Пишите...
