партнеры
Воскресенье 18 августа
Лента новостей
Культура

Деревянные бруски заменили хлеб

None
прочитано 4350 раз
Спектакль Льва Додина "Братья и сестры" уже давно отметил свое полное совершеннолетие – премьера постановки по мотивам пьесы Федора Абрамова состоялась в 1985 году. Из каких компонентов должен состоять спектакль-долгожитель, играемый на всех крупнейших мировых театральных площадках, подсчитали Дни.Ру. "А теперь главное", - говорит Михаил Пряслин (Петр Семак), разворачивающий несвежую тряпицу на глазах у двух братьев, сестер и матери. "Мама, шо это?" – спрашивает младшая. "Хлеб", - после обстоятельной паузы отвечает мать, глядя на кирпич черного хлеба. Пряслин делит буханку поровну. Он вернулся с войны с победой, и теперь их деревня Пекашино должна зажить сыто.

Китчевый розовый платок на плечах Варвары, редкой модницы, указывает на то, что речь идет о событиях после 1945 года, когда Сталин уже заключил договор с Китаем о дружбе и союзе

Но пройдет много лет – по театральным меркам, уже во второй части спектакля, разбитого надвое по три часа, - и дети будут жевать уже не хлеб, а деревянные бруски. Отец Пряслина, чей портрет висит на сколоченной из бревен на манер крестьянской избы без единого гвоздя стене, не вернется с войны. Бабы, уставшие после жатвы, не дождутся своих мужей. Кормильцами всей деревни станут инвалид Петр Житов (Игорь Иванов), несколько развязных мужиков да женские руки, не знающие ничего мягче посевных мук. Каждый персонаж как настоящий герой деревенской прозы обладает намертво приклеенным к нему характером, принципиально неизменным, но внутри образа рефлектирующим. Юродивый Юра (Игорь Скляр) ходит на подкошенных, будто вывихнутых ступнях, говорит в нос, чиркает спичкой о твердую, как наждак, ладонь – и прикуривает. Варвара Иняхина (Наталья Фоменко) покачивает крутыми бедрами, притопывает в танце и плывет через толпу, грозит белым кулачком наглецу. Егорша (Сергей Власов) выпячивает туловище, делая паховое движение и гоняясь за девками, говорит "ХарлЕй ДэвидсОн" и многозначительно говорит "чувак!". Округлые, пышногрудые, толсторукие бабы в юбках залихватски несут похабщину, мужики задумчиво чешут подбородки и смачно бьют себя по курям и бокам банным веником. Задействовано не только пространство сцены – вовлечены и зрители. Артисты грызут огурцы, парятся и курят сигареты – по зрительному залу разносятся ароматы овощей, табака и прелой воды. Таким же образом Додин поступает и со временем: повествуя о том, в какую эпоху происходит действие, он выходит за рамки диалогов, заставляя присутствующих в зале угадывать самостоятельно. Китчевый розовый платок на плечах Варвары, редкой модницы, указывает на то, что речь идет о событиях после 1945 года, когда Сталин уже заключил договор с Китаем о дружбе и союзе – учитывая невероятное трудолюбие Варвары и ее привлекательность, можно заключить, что платочек достался ей от одного из ухажеров. Составляющими как всегда лаконичных декораций додинских спектаклей явились чуть более десятка длинных слегка узловатых палок, завершающихся скворечниками. Когда бревенчатая стена посреди сцены превращается в навес над собранием партийных уже крестьян, палки позади них кажутся длинными деревьями. И простые люди так же голы и голодны, как эти безлиственные деревяшки. И все равно подкармливают и без того сытых птиц, как скворечники на верхушках. Пьеса создавалась долго – с 50-х по 78-й годы, и точно так же, как литератор Абрамов в свое время работал с текстом, Додин скрупулезно выстраивает мизансцены, останавливаясь на излюбленных писательских мотивах – быте и народности. Полукругом поставленные столы с самоваром – и жители Пекашино несколько молчаливых минут отрывают от гигантских костей куски мяса. Сосредоточенно пережевывают. Проглатывают. Кто-то издает смешок. И так – один за другим – начинает смеяться вся труппа. И все бы хорошо, если бы головы современников не были забиты таким бесконечным количеством клише, слоганов, призывов и банальщины, что простые истины, изрекаемые героями, не звучали бы так менторски. Искусство не тот аппарат, который способен обучить: замученный ежедневным, зритель не хочет слушать нотации еще и из уст артистов. Стыдно, что зазорным считается сочувствовать крупно прорисованному рисунку ролей, когда актеры играют навзрыд. Но даже и сами герои додинских "Братьев и сестер" не противоречат таким мыслям: "Если будешь совестливой, долго не проживешь" - это мы и так знаем, к сожалению.

комментарии