- И какие компромиссы Вы нашли? - Мои дети кушают потому, что я подрабатываю конферансье, а не потому, что я журналист. Недавно в Интернете начали появляться публикации, что со мной лучше не иметь дел. Это галиматья. Я никогда не срывал обязательств, а если и сорвал два раза, не поехав в Бишкек и Киров вести корпоративные концерты, то на это были свои причины. Я принес извинения, поскольку считаю позором невыполнение обязательств. Всегда считал своим долгом поддерживать хорошие отношения с людьми. Выше человеческих отношений в жизни ничего нет. Премия "Лучший журналист года", попадание в объективы всех камер на "Серебряной калоше" не заменят никогда того, что ты хороший парень. Быть на виду - необходимая часть профессии. Но никогда восторженная публикация о тебе (а наши артисты проплачивают такие статьи) не заменит твоей репутации. Никогда. Выше отношений нет ничего. - Отар, почему Вы покинули шоу "Король ринга" после первого боя? - Никогда не думал, что со мной так поступят, как на "Короле ринга". Я никогда не тренировался и думал, что это какая-то игра. Прихожу с хохотом в раздевалку. А там все серьезные. Вижу переполненный зал, визги, вопли. Люди требуют хлеба и зрелищ, как в Древнем Риме: "Убей его!" Моим соперником был Гедиминас Таранда. Таранда, который Волочкову считает перышком! У него одна рука - как стол этот. Он увидел меня перед боем, подошел (надо отдать ему должное, ничего плохого про него сказать не могу) и спросил: "Я надеюсь, это розыгрыш и ты не выйдешь против меня?" Я ему: "Как не выйду? У меня семья сидит в зале". Он говорит: "Но как мы будем?" Он занимается боксом всю жизнь. Он готовился к проекту 10 месяцев, а мне о "Короле ринга" сказали за две недели. Таранда мне: "Хочешь, я буду в щадящем режиме?" Чтобы я у кого-то просил щадящий режим?! Я говорю: "Нет, если я был таким идиотом, что сказал "да" на участие, назад уже пути нет". Он задал этот вопрос при других, и во мне мужское начало взыграло. "Бей как хочешь!" - Почему Вы решили участвовать в этом проекте, ведь бокс – не самая безопасная игра, особенно для новичков? - Это был ультиматум: "Ты не получишь свою программу в сентябре на Первом канале, если сейчас не поучаствуешь в боях". Для Первого канала нет слова "нет", иначе тебя не будет в бизнесе, твой телефон замолчит навсегда. - Чем закончился бой? - Меня избили до полусмерти. Я не дышал. Я упал в обморок в раздевалке. Но на ринге я не упал. Поехал в больницу: сотрясение мозга, четыре гематомы, два ребра сломаны. Доктор сказал: "Ваше счастье, что не умер на ринге". - Как продолжились Ваши отношения с Первым каналом после такого? - Я поехал на разговор и сказал: "Я проиграл не потому, что вы были плохими, я проиграл потому, что я был не готов. Давайте возобновим профессиональные отношения". И я вернулся на Первый канал посредством только одного жанра – честного разговора. Я просто сказал: "Какой из меня спортсмен? Давайте я просто буду делать то, что умею делать". Я не гимнаст… В футбол разве что могу - выбежать на поле и пнуть судью. - Как это было в 2004-м году на чемпионате Европы по футболу? - Да, я тогда побежал на спор. Я был в Лиссабоне на трибуне с московскими болельщиками. Мы проигрывали и должны были уезжать из Португалии. И я говорю: "Ну неужели никто не заступится за Россию?" Они стали кричать: "Так ты и заступись". Ну, я сказал: "Сейчас выйду и заступлюсь". И тут болельщики начали делать ставки, побегу я или нет. 1000… 1500 евро… Я говорю: "А какая моя доля?" Они: "Десяточка". А я им: "Пятнашка! Тогда побегу". Мне друзья: "Отар, ты что, это же чемпионат Европы, а не матч "Спартак" - ЦСКА. Королевская гвардия охраняет матч". А я пошел и выбежал, догнал судью и ударил его. Назвал его матерным словом.
- У Вас был конфликт с Яной Рудковской. Что послужило причиной? - Мне всегда везло с людьми, я всегда находился в кругу, где рос интеллектуально. Мне повезло с Иваном Демидовым, мне повезло с Юрием Шмилевичем Айзеншписом, светлая ему память. Я был как сын ему. Ближе Айзеншписа в Москве у меня человека не было. Я советовался с ним каждый день. Мы жили на одной лестничной площадке. Я стучал ему в дверь, задавал вопросы: как мне жить? что мне делать? Айзеншпис был величайшей фигурой, недооцененной. Мне двух людей не хватает – моей мамы, четыре года назад ушедшей, и Айзеншписа. Я не понимаю, как может Билан делать вид, что Айзеншписа не было в его жизни. Кем нужно быть? Ведь Дима Билан – это артист, которого сделал Айзеншпис. Я не умаляю роль Батурина в становлении Билана, ведь он сделал ему шикарные подарки. Более того, и Билану, и Яне Рудковской я желаю больших гонораров и успеха. Но я расплакался после "Евровидения-2008". Это была победа Айзеншписа, а не их! - Вы с трепетом говорите о семейных ценностях. Как перенесли развод с женой? - У меня сейчас очень сложный период. Я не сторонник разводов, поэтому уходить из семьи было очень сложно. Я полгода после развода был в прострации. Жена захотела со мной развестись, я умолял Машу не разваливать семью. Я валялся у нее в ногах, просил прощения за все. Но человек когда разлюбил, его не вернешь уже. С детьми регулярно вижусь, алименты плачу. - Новая возлюбленная не появилась еще? - Я надеюсь, что она скоро появится. Главное, чтобы она была улыбчивая – в это понятие входит все.
