Пять вопросов российскому лидеру

Агентство "ТАСС", Вероника Романенкова: Скажите честно, Владимир Владимирович, Вы довольны работой правительства? Насколько адекватны его действия в кризисной ситуации, о которой Вы нам говорили? Может быть, последуют корректировки состава? Владимир Путин: За достаточно большой промежуток времени моей работы, наверное, можно было заметить, что я: а) очень бережно отношусь к людям и б) считаю, что кадровая чехарда, как правило (конечно, не всегда кадровые перемены являются негативными), не нужна, она мешает. И если что-то у кого-то не получается, за что я тоже несу ответственность, я считаю, что здесь есть и моя вина. Поэтому никаких изменений, существенных во всяком случае, не предвидится. Мы вместе с правительством думаем о том, как совершенствовать структуру. Это правда. Как сделать работу правительства более эффективной на наиболее чувствительных направлениях в экономике, социальной сфере. Такие планы есть, но они не носят какого-то драматического характера, не связаны исключительно с персоналиями. Связано это с желанием совершенствовать работу этого важнейшего органа управления. В целом я считаю, что работа удовлетворительная. Конечно, можно и нужно работать лучше. Фуад Сафаров, турецкое информационное агентство "Джихан": Столь стремительное разрушение отношений между Россией и Турцией невыгодно ни одной стороне. Более того, обеим сторонам это принесло только вред. Как Вы думаете, в этом сценарии есть какой-то третий участник? Владимир Путин: Вы спросили: "Может быть, там третья страна какая-то есть?". Я намек Ваш понимаю. Мы этого не знаем. Но если кто-то в турецком руководстве решил лизнуть американцев в одно место – не знаю, правильно они поступили или нет. Во-первых, не знаю, нужно это американцам или нет. Можно себе представить, что на каком-то уровне были договоренности о том, что мы здесь "навернем" российский самолет, а вы закройте глаза; что мы оккупируем часть Ирака. Я не знаю, может быть, такой размен и был, нам это неизвестно. В любом случае они всех поставили в очень трудное положение. На мой взгляд, "ИГИЛ*" – это уже второстепенная вещь. Я скажу сейчас о своих собственных наблюдениях. В свое время зашли в Ирак, разрушили страну, возник вакуум. Потом возникли элементы, связанные с торговлей нефтью. И эта ситуация складывалась годами. Ведь там создан бизнес, контрабанда в огромных, промышленных масштабах. Потом, для того чтобы защищать эту контрабанду и незаконный экспорт, нужна была военная сила. И очень хорошо использовать исламский фактор, привлекать туда пушечное мясо под исламскими лозунгами, которые на самом деле просто исполняют игру, связанную с экономическими интересами. Их туда начали зазывать. Вот так, на мой взгляд, в конечном итоге и возникло "ИГИЛ". Есть ли там третья сторона, я не знаю. Вполне вероятен такой сценарий, что, может быть, ни с кем не согласовывали. Но сегодняшние турецкие власти постоянно критикуют – так, издалека – за исламизацию страны. Я сейчас не говорю, плохо это или хорошо, но допускаю, что действующее руководство Турции решило показать и американцам, и европейцам: да, мы исламизируем страну, но мы – современные исламисты, цивилизованные. Говорил же когда-то Рейган про Самосу: "Самоса, конечно, негодяй, но он наш негодяй". Вот и здесь: имейте в виду, мы – исламисты, но мы – ваши исламисты. Сергей Брилев, ВГТРК: Владимир Владимирович! Коль действия Турции спровоцировали увеличение российского контингента в Латакии, так, может, эта база должна бы и остаться там, чтобы потом гарантировать стабильность в Сирии, в Восточном Средиземноморье? Владимир Путин: Вы знаете, у нас разные подходы есть к этому. Кто-то считает в Европе, в Штатах, мы много раз слышали уже об этом: ваши интересы там будут учтены; хотите – военная база ваша там останется. Да я вообще не знаю, нам нужна там база или нет? Ведь что такое база? База – это достаточно существенная инфраструктура, туда деньги надо вкладывать. Ведь сегодня как обстоит дело? Там есть наша авиация, есть временные модули для питания, для отдыха. Мы это собрали за два дня, погрузили в [транспортные самолеты] "Антеи", и все, и уже на своих аэродромах. А база – это совсем другая история. ...Зачем нам там база? Если кого-то надо достать, мы и так достанем. Может быть, и есть какой-то смысл в этом, но это еще бабушка надвое сказала, надо подумать. Пункт базирования, может быть, какой-то временный – возможно. Но пускать там корни, забираться в эту ситуацию, на мой взгляд, нет острой необходимости, мы подумаем. Корреспондент Russia Today вспомнил о подарке президента министру спорта Виталию Мутко – самоучителе по английскому языку: В связи с усложняющимися отношениями с нашими англоязычными партнерами Мутко и его коллегам пригодится в ближайшее время английский язык? Владимир Путин: Россия – открытая страна. Английский язык является наиболее универсальным во всех сферах. Сегодня это дипломатический язык, как когда-то был французский. Что касается Мутко, он в этом смысле лишен комплексов и готов над собой работать. И это очень хорошо на самом деле. Я ни в коем случае не позволил бы себе делать ему такие подарки, если бы не видел, что он к этому спокойно относится, без комплексов. Он готов над собой работать. Это очень полезно с точки зрения поддержания своих интеллектуальных возможностей. Это самая лучшая гимнастика для ума. Михаил Рубин, РБК: По поводу Катерины Тихоновой. Наши западные коллеги сообщают, что это ваша дочь. Правда ли это? Владимир Путин: Я читал, конечно, по поводу Екатерины Тихоновой. Разные вещи читал в разное время, по поводу и других моих возможных родственников. Утверждали, что мои дочери получают образование и живут постоянно за границей. Они живут в России и никогда не выезжали на постоянное жительство. Они учились только в российских вузах. Я ими горжусь. Они продолжают учиться. И работают. Они свободно говорят на трех европейских языках. Могут на одном или двух восточных языках изъясниться. Причем не просто свободно говорят, пользуются в работе. Делают первые шаги в карьерах, но добиваются хороших успехов. Я никогда не обсуждаю вопросов, связанных с моей семьей. Они не занимаются бизнесом и политикой. Они никуда не лезут. Они никогда не были звездными детьми, никогда не получали удовольствия от известности. Они просто живут своей жизнью, делают это очень достойно. Не собираюсь говорить конкретно, где работают мои дочери, не хочу в том числе и из соображений безопасности.

* Организация запрещена на территории РФ