Этот британский хедж-фонд был создан в 2009 году и специализируется на инвестициях в судебные разбирательства. Компания год от года показывала впечатляющий рост, ее акции на бирже росли.
Однако последнее время, по данным агентства Bloomderg, акции Burford Capital упали на 15%. Аналитики рынка полагают, что компании нужно нарастить капитал, чтобы развернуть тренд, либо сократить выпуск облигаций.
Но все эти детали – удел профессиональных финансистов. Гораздо важней имиджевый ущерб, который несет Burford. Фонд служил примером для других игроков рынка, ведь инвестиции в судебные споры рассматривались как беспроигрышный способ заработка. Но, как говорится, ничто не вечно под Луной.
Как это не редко бывает с западными звездами, в поисках новых возможностей они устремляются в Россию. Надо полагать, что приезд Майкла Редмана на конференцию в Россию – хороший повод для компании прощупать местный рынок, завязать полезные контакты, показать себя в выгодном свете потенциальным клиентам.
Пример успеха Энтони Роббинса и других заморских коучей показывает, что в нашей стране хватает обеспеченных людей, которые падки на иностранных гастролеров. Не приходится сомневаться, что к директору крупного британского хедж-фонда тоже потянутся любители преклоняться перед иностранной "крутизной" и "уровнем".
Burford засветилась в прогремевшем на весь мир бракоразводном процессе предпринимателя Фархада Ахмедова с экс-супругой Татьяной. Ахмедов был разведен в России еще в 2000 году. Но Татьяна подала на развод в Великобритании в 2016 году и Лондонский суд присудил ей компенсацию почти в полмиллиарда долларов.
Фархад Ахмедов не стал признавать откровенно странное решение британской Фемиды. И тогда Татьяна заключила контракт с Burford Capital. После этого в британской прессе стали появляться статьи, которые у нас назвали бы "черным пиаром" в адрес Фархада Ахмедова. Была предпринята попытка получить в качестве компенсации яхту Ахмедова "Луна". Яхта была арестована по запросу юристов Татьяны в порту Дубая, но после апелляции Ахмедова суд снял арест.
На сегодняшний момент перспективы выиграть дело против российского бизнесмена становятся для фонда все туманнее. Неудача в столь резонансном для Великобритании процессе бросит тень на репутацию Burford. А поскольку весь бизнес фонда держится на рекламе и репутации, то это, скорее всего, приведет к новым финансовым потерям.
Возникает вопрос: не поэтому ли владельцы и менеджеры Burford Capital начали операцию внедрения в Россию? У отечественных юристов опыта в этом бизнесе нет. Похоже, что Burford рассчитывает занять лидирующие позиции на российском рынке. Богатых людей в России много и британцы, скорее всего, рассчитывают хорошо заработать на их тяжбах.
Между тем проникновение Burford Capital на российский рынок, мягко говоря, неоднозначно воспринимается многими экспертами. Одна из тем, которая значится в программе конференции, и выступления по которой будет модерировать Майкл Редман, называется "Avenues for Financing a Case", что в переводе с английского означает: "возможности для финансирования дела".
Сейчас на Западе активно развивается практика, когда юридическая компания сама финансирует судебный процесс клиента в обмен на получение значительной доли от выигранных средств. Как сообщают СМИ, в случае успеха Татьяны Ахмедовой Burford должна была получить около трети от взысканных денег.
Майкл Редман не первый раз приезжает в Россию и всякий раз он поднимает тему финансирования судебных процессов со стороны третьих лиц. "Стоимость услуг может начинаться от 10% до 50% от суммы компенсации, присужденной истцу. А доходность по таким делам в среднем составляет 30% годовых и более", – отметила юрист Ирина Цветкова, основавшая первый в нашей стране сервис, который позволяет получать дивиденды от судебных разбирательств.
Создается впечатление, что судебная практика Burford Capital превращает процесс оправления правосудия в "состязание кошельков" – вместо "взвешивания" на весах Фемиды аргументов справедливости. В данном случае "аргументами", приводящими к выигрышу в суде, становятся написанные с нужными тезисами статьи в прессе, получение инсайдерской информации и другие методы давления.
Многомиллионные инвестиции в судебный бизнес, как показал пример Burford Capital, во многих случаях дают практически гарантированный крупный доход. Не случайно в ряде стран Запада идут дискуссии о запрете подобного бизнеса.
Такой вид бизнеса является пока экзотичным для нашей страны. В российском адвокатском сообществе многие считают его незаконным. Но именно коммерциализации судебных решений, судя по всему, хотят научить своих российских коллег представители Burford Capital. О последствиях такой "инновационной технологии" для государства с еще неокрепшими судебными институтами можно только догадываться.
Думается, что экспансия британского фонда в Россию – это не только бизнес. Очевидно, что такие компании тесно связаны с британским истэблишментом, спецслужбами. Работая с крупными частными и корпоративными клиентами фонд получает в свое распоряжение конфиденциальную информацию, которая может быть использована не только в юридических целях. А это уже вопрос национальной безопасности.
Как писали СМИ, Фархад Ахмедов отказался предоставить стратегическую для страны информацию о компаниях "Газпром" и "Нортгаз" английскому аудитору по требованию Высокого суда. В итоге бизнесмен получил жесткий вердикт от британской фемиды выплатить своей бывшей супруге почти половину от всех своих активов.
Но предприниматель все равно оказался не по зубам работавшей против него целой армии судебных приставов, адвокатов, бывших сотрудников спецслужб. Однако, признают специалисты, этот случай, скорее, исключение из правил.
Burford Capital пока только нацелился на Россию. Остается надеяться, что на сложившуюся ситуацию обратят внимание на государственном уровне.
Виктор Бородин.
