На прошлой неделе стало известно о трагической гибели сына руководителя президентской администрации Сергея Иванова. Александр Иванов утонул, отдыхая в ОАЭ. Как известно, ни одна смерть известного человека в России не обходится без ерничанья, зачастую не вполне этичного. Плющев же побил все рекорды интернет-"весельчаков", написав твит следующего содержания: "Считаете ли Вы гибель сына Иванова, некогда сбившего старушку и засудившего ее зятя, доказательством существования Бога/высшей справедливости?" Опустим тот факт, что Плющев почему-то считает себя вправе судить об обстоятельствах дела, даже не зная его подробностей. Думаю, что факт абсолютной неуместности подобного высказывания от публичного лица, которым является журналист "Эха Москвы", не подвергается сомнению. Интересно другое: почему и медиа, и даже само "Эхо Москвы" не стали вдаваться в обсуждение этичности или неэтичности данного поступка, а лишь начали указывать на несоответствие приказа об увольнении Плющева, подписанного гендиректором радиостанции Екатериной Павловой, уставу этой самой радиостанции? Дело, как мне кажется, вот в чем. Дело в том, что даже самому способному перевернуть все с ног на голову человеку не удастся убедить аудиторию в том, что подобные высказывания для журналистов находятся в порядке вещей. Достаточно лишь обратиться к зарубежной практике "процветающего Запада", на который так любят восторженно ссылаться либеральные российские СМИ. В свое время суд штата признал законным увольнение корреспондента газеты Arizona Daily Star (Тусон, Аризона) за его высказывания в личном микроблоге. На протяжении десяти месяцев 2010 года сотрудник криминальной хроники, имя которого не сообщается, регулярно публиковал в своем Twitter циничные замечания, касающиеся обстановки в городе, а также работы коллег. В своих записях он называл Тусон "смертоносным" и "кровавым" городом, а также сетовал на недостаток преступлений: "Что? Ни одного убийства за ночь?! Тусон, ты расшатываешь городские устои".
Кстати, даже удаление скандальных записей западным журналистам обычно не особенно помогает. Корреспондента французского радио RTL Пьера Сальвьяка уволили за оскорбительный твит в стиле "вульгарного сексизма" в адрес новой первой леди Франции и своей коллеги. Сальвьяк написал в своем личном Twitter: "Обращаюсь ко всем своим коллегам-женщинам: занимайтесь сексом с пользой, вдруг вам выпадет шанс стать первой леди Франции". После того как запись вызвала гневную реакцию в интернете, Сальвьяк удалил твит и принес извинения за то, что "шуткой обидел своих коллег-женщин". Однако дело все равно закончилось его увольнением. Бывший редактор CNN по Ближнему Востоку Октавия Наср также потеряла работу из-за одного твита. Она написала о своем уважении к ливанскому духовному лицу, которое некогда считалось духовным лидером "Хезболлы", однако затем порвало с ними все связи. Наср также принесла свои извинения, но была быстро изгнана из американских мэйнстримовых СМИ. Поэтому увольнение Плющева, если рассматривать его в таком контексте, является отнюдь не цензурой. Наоборот, это можно рассматривать как очередной шаг в сторону западного образца свободных и демократических медиа. Вы же к этому так отчаянно стремились? А внимание тех противников увольнения журналиста, которые продолжают апеллировать к незаконности увольнения, потому что оно противоречит уставу радиостанции, я хочу обратить на весьма досадный для их доказательной базы нюанс. Специалисты указывают, что устав радиостанции "Эхо Москвы" принимался очень давно. Настолько давно, что в те времена нынешний Трудовой кодекс еще не действовал. Устав, как известно, запрещает генеральному директору "Эха Москвы" увольнять сотрудников без соответствующего на то представления главного редактора, Алексея Венедиктова. Тем не менее в Трудовом кодексе есть пункт 3 статьи 11 ФЗ "Об акционерных обществах", и устав общества должен соответствовать как данному закону, так и другим законодательным актам. А там черным по белому написано: Трудовой кодекс устанавливает права генерального директора в сфере трудовых отношений (включая право на увольнение работника), а также четкую процедуру увольнения работника. Никаких особых условий вроде необходимости участия в данном процессе главного редактора СМИ Трудовой кодекс не предусматривает. И судебное разбирательство, на котором настаивают радиостанция и сам Плющев, будет рассматривать не устав, а именно действующие законодательные нормы.
Именно поэтому вместо сочувствия Плющеву и обвинений в адрес руководства "Эха Москвы" коллегам-журналистам стоило бы задуматься. Увольнение журналиста – это хороший пример того, как должны действовать в СМИ этические рамки и нормы. И если журналисты не боятся осуждения общественности, выкладывая возмутительные с точки зрения морали записи в соцсетях, считая их своей личной площадкой, что же, значит, пусть боятся хотя бы увольнения "по западному образцу".