Чечня накануне выборов

Не могу прокомментировать по простой причине - эти выборы не требуют комментариев. Победитель уже известен - это было понятно уже после того, как всех кандидатов просто сняли, как "снялся" я.

Сколько в Чечне избирателей? Я не думаю, что это невозможно узнать. Узнать и проконтролировать все можно - надо просто провести новую, нормальную честную перепись населения.

А по поводу того, какой режим построит в Чечне Кадыров, ничего не могу сказать. У Кадырова очень серьезные намерения. Он, по его собственным словам, намерен принести в Чечню мир и покой. Если он действительно будет служить своему народу, а не "голодному" окружению, которое обычно сопровождает лидеров, если он действительно будет стоять за мир, если действительно наладит работу экономики, начнет бороться с воровством и коррупцией в Чечне - я первый пойду ему помогать, не покладая рук.

В Чечне проводилась перепись. Но официальных результатов переписи никто пока не видел. Те сообщения, которые появлялись во время ее проведения, - это субъективные оценки чиновников. Они сделаны на основе количества бюллетеней, которые были туда посланы, а не на реальном количестве людей. Я не хочу сказать, что результаты станут стопроцентно достоверными, когда будут опубликованы официально, но цифрам, которые тогда, во время переписи произносились, верить нельзя.

В Чечне регулярно проводятся опросы фирмой Validatа под руководством Сергея Хайкина - он наладил там профессиональную и качественную сеть для проведения опросов, он сам проводил там половину своего времени и за неделю пребывания там встречался два-три раза с не-чеченцами - в отличие от журналистов, которые в течение недели два-три раза встречаются с чеченцами. Он просто там жил. Разумеется, нужно делать скидки на сложность этого региона, но общий вектор настроений он улавливает, и его данным можно доверять - эти исследования сделаны профессионально и без политических пристрастий. Наш же фонд лишь способствовал его исследованиям организационно.

Хайкин сделал в Чечне открытие. Он обнаружил там обычных людей, которых журналисты не показывают. Оказывается, все эти годы огромное количество людей просто жило там, а не воевало ни с кем, не бегало по горам, не занималось терроризмом. И их мнение совершенно не похоже на картинку, которую рисовали журналисты, политики и правозащитники.

Большинство этих людей чувствуют себя загнанными в угол, отодвинутыми за границу нормальной жизни, поэтому любые внятные попытки нормализации они в целом воспринимают позитивно - при том, что имеется огромное количество обид, недоверия и разочарования, а это не может не оставить на людях отпечатка. Проводившийся там референдум оценивался как шаг, который вселяет некоторую слабую надежду. Что касается выборов, то характер их оценки примерно тот же, но есть масса настораживающих обстоятельств, и люди, живущие в Чечне, воспринимают ситуацию настороженно.

Что же касается российского населения, информированность его о выборах в Чечне довольно высокая. Три четверти населения об этом знают. Одобряют выборы 57% россиян; надежды на улучшение ситуации есть у 35%; считают, что ничего не изменится 40%; а что все только ухудшится - всего 15%. Хотя никто не питает иллюзий, что выборы будут соответствовать идеальному канону, но с чего-то надо начинать - даже такие выборы внушают какую-то надежду.

Все эти годы в Чечне не проводилось репрезентативных опросов, и, следовательно, весь мир, Россия и сами чеченцы не могли знать объективно того, чего желает чеченское общество в целом и чего желают его отдельные сегменты. А другого источника в современном мире не существует.

В традиционной Чечне начала XX века были свои общественные институты - собрания глав тейпов, старейшин. А сейчас общество там атомизировано, и явным преувеличением является предположение, что люди думают в зависимости от принадлежности тейпу или вирду - а источников не было. Есть каналы выражения групповых мнений, настроений и интересов. Есть отдельные представители, спикеры групп. Когда говорит Кадыров, он отражает интересы одной такой группы. Интересы сепаратистов в значительной степени публично выражал Маигов, а теперь - Закаев или сайты сепаратистов. Но это все точки зрения отдельных групп. Объективного же суждения о том, что думает общество - не было. И когда мы взялись за идею национального центра изучения общественного мнения в Чечне, нам хотелось понять потребности чеченского общества, выяснить, как оно сегментировано, сколько прошло по обществу разрывов. Мало какой специалист может рассчитать, сколько людей в лесу, сколько "скрытых" сопротивленцев. Нас же интересует не число в Чечне людей с оружием, а людей, поддерживающих те или иные идеи. Поэтому мы провели репрезентативные опросы.

Я сегодня посмотрел одну публикацию. Автор с внешней стороны прав: "Куда им деваться? Проголосуют за Кадырова". Но надо сказать, что в течение всех этих месяцев с начала года мы задаем другой вопрос: "С Россией или без России"? Я его задал, потому что чеченцы сами мечтали вынести его на референдум. У нас в анкете вопрос стоит так: "Если бы на голосование был вынесен вопрос "С Россией или нет?", как бы вы на него ответили?" И когда мы получили ответ, что 67% хотят быть в России, 16% - за независимость Чечни и 16 затруднились с ответом, это было абсолютно неожиданно для всех. В России преобладало мнение, что чеченцы - сепаратисты. И политика наша исходила именно из этого, что, мол, 13-летние подростки там - уже убежденные сепаратисты. Политика жесткого подавления исходила из чудовищного обобщения, что "там все террористы". Мне даже сказали - мол, давай не будем некоторое время публиковать эти данные, потому что подумают, что это подтасованная цифра. И мы задержали публикацию, стали мерить еще. И вот 27 сентября мы получили цифру: 82% чеченцев считают, что "надо попробовать пожить с Россией еще раз". Но при этом от 15 до 20 процентов хотят, чтобы Чечня была независимой страной. Каждый пятый! Нужно учитывать интересы и этой категории тоже.

Общество поляризовалось! Это сжавшаяся пружина, и теперь будет только одно из двух - либо возрастет число "сепаратистов", либо увеличится число "россиян", - а это напрямую зависит от политики, которая будет проводиться в Чечне. Зачем я сделал такое долгое вступление? Сегодня восемь из десяти чеченцев сказали: "Давайте попробуем еще раз ужиться с Россией". Это не значит, что они все нежно возлюбили Россию, но они верят, что проблемы, которые у них есть, можно быстрее решить, оставшись в составе России.

Какие это проблемы? Люди хотят личной безопасности, восстановления домов, работы - в экономике просто катастрофа: кавказский мужчина не может прокормит свою семью - значит, нужны человекоемкие производства. Еще - хотят образования. Они осознали провал в области образования, "наши дети отстают от детей в России!" Когда говорят о том, какие социальные объекты нужно восстанавливать в первую очередь, говорят о школах, а не о больницах.

А к "московским чеченцам" и ко всем, кто живет вне Чечни, люди вообще весьма скептически относятся. Людям повезло. Кто-то живет в Чехии, кто-то - в Бельгии, кто-то - в Норвегии. "Но мы-то - здесь…"

Когда Кадыров сказал: "Я единственный здесь живу", это очень сильный аргумент. Можно его любить, или нет - но это правда. Электоральное поведение будет в значительной степени определяться тем, что нужно России. Они не станут голосовать за человека, которого не примет Москва и который принесет им новую войну. За Масхадова проголосовали в свое время 67% именно потому, что он в большей мере, чем кто-то, мог (как думали люди) договориться с Россией. Они тогда воспринимали Чечню независимой от России, но Масхадов не был похож на экстремиста. И разочарование в нем наступило, когда он не оказался достаточно сильным, позволил манипулировать собой другим людям, не близким чеченскому менталитету, привносящим ваххабитские веяния, которые большинство чеченцев, проповедующих ислам, отрицают.

Еще весной прошел референдум. И мы проводили опросы. Уверяю - то, что люди пошли голосовать "под ружьем" - чушь. Более половины держали в руках документы. Потом началось некое разочарование - объективно ничего не происходило, хотя сняли только несколько блок-постов, прошел процесс Буданова, прекратилась античеченская вакханалия в СМИ, и люди это заметили. Но компенсаций не было, дома не восстанавливались, вселенские "откаты" за ремонт домов продолжались, оставалось общее недоверие: "и в этот раз обманут". Но даже тогда люди полагали: "Москва будет проталкивать Кадырова". Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, почему - Москва прошла с Кадыровым три тяжелых года, стороны как-то притерлись друг к другу. Укрепилась местная администрация. На вопрос, кому принадлежит власть в вашем селе, люди отвечают: "Кадырову".

Какие к нему были в тот период главные претензии? Они были связаны с отсутствием безопасности: продолжались похищения, убийства. И связывалось это уже не только с федеральными войсками, но и с местными силовыми структурами - милицией, охранниками. Но одновременно возросло осознание опасности, исходящей от боевиков. Взрывы в Знаменском, когда они убили чеченцев, простых людей; тут же добавилось Тушино… Многие заговорили о том, что бойцы сопротивления опасны.

Кадырову, как любому реальному политику, пришлось брать на себя основную ответственность за ужасное положение людей. Не Сайдулаев же, не Хасбулатов, не Аслаханов могли ее на себя взять. Она упала на Кадырова. Но вот интересный момент. Если происходило что-то положительное, то это считали "заслугой Путина".

Представляете - в Чечне самый высокий рейтинг - у Путина, а если что-то случалось плохое - виноват был Кадыров!

Кадыров был активным деятелем Ичкерии, и они об этом помнят. И хотя люди относятся с пониманием к его поступкам - к тому, что он возглавил борьбу с ваххабитами и не одобрил поход на Дагестан, - но он изменил свое мнение, перешел в другой лагерь; люди это помнят.

При опросах о популярности чеченских политиков выделилось 4 имени: Аслаханов, Хасбулатов, Сайдулаев, Кадыров. Стало ясно, что нет у чеченцев определенного лидера, причем даже неформального, каким в России был академик Лихачев или Солженицын. Хасбулатов достиг высот, о которых кавказец может только мечтать, но о его роли в обеих войнах все помнят. Аслаханов - "спикер народной боли"; в течение многих лет он доводил эту народную боль до сознания людей в России. У него был, безусловно, авторитет, но президентский рейтинг был ниже, потому что действий за Аслахановым не было. Он говорил по телевизору то, что я слушал много раз на чеченских кухнях. Сайдулаев - единственный, кто готовил под себя почву общественного мнения: медленно, педантично, разумно занимался хорошим пиаром. В любом офисе был календарь с видом на горы и Сайдулаевым на их фоне. У любого школьника была тетрадка с обращением Сайдулаева к народу. Чеченский народный ансамбль финансировался за его деньги. Но были и действия - он возил продовольствие, помогал бедным людям. В народе он создал впечатление удачливого бизнесмена, который помогает бедным. Но он в глазах людей - наперсточник, его бизнес - не производство, игра - не дело, не занятие…

Кадыров в этой четверке был на четвертом месте. И Кадыров говорил только одно - я пришел в самое трудное время, и только я имею моральное право ее возглавить. Народ не признавал этот тезис логически справедливым. Но пришел он, потому что его назначили - и этого не забывают. Было понятно, что борьба Кадырову предстоит не с конкурентами, а со своим антирейтингом. Ему многие не доверяли. Его "антирейтинг" был сопоставим только с антирейтингом Масхадова.

4 июля президент, встречаясь с Кадыровым, сказал, что российская власть поддержит того человека, которого изберет народ. Люди в Чечне очень внимательно слушают то, что их касается. Эта фраза была воспринята так: "Значит, нам дают выбор!" И тут о своих амбициях заявили другие лидеры. Все это создало у людей ощущение, что будет выбор и будут выборы. В какой-то момент в это поверили даже в России и в мире…

78% людей говорили, что на выборы пойдут. Потом их стало 75%. А по последнему опросу, который мы провели уже после снятия с дистанции Сайдулаева, их было уже 66%. 27% сказали твердо: "Не пойдем". Итак, что же получается? 66% идут голосовать. Из этих 66% три четверти людей сказали, что решили это окончательно. Получается, что придет точно более 50%. Огромная цифра для региональных выборов. Люди пойдут - и это в условиях, когда в списке для голосования не осталось ни одной из прежде привлекательных фигур. Почему? Упаси Бог сказать, что из страха или из "стадности". Они идут решать свои проблемы, надеясь на Россию. Выборы дадут им легитимного президента, Конституцию…

Там ведь нет многих вещей, которые есть у нас, а мы их не замечаем - настолько они естественны. Например - в Чечне до сих пор не было отделений Сбербанка. Не было приватизации. Не говоря уже об имеющихся там разрушениях. Основной вопрос в том, изберут Кадырова, или "вбросят" бюллетени? Мой ответ - изберут. И не нужно будет накидывать бюллетеней, чтобы сделать Кадырова президентом. И вот почему.

Уже с первых дней сентября, когда началась избирательная кампания, когда откалывались лидеры общественного мнения, в течение всего этого периода объективно потихоньку рос рейтинг Кадырова. Ушел Хасбулатов - голоса перетекли к Аслаханову и Сайдулаеву, а в небольшой степени - к Кадырову. Аслаханов ушел - причем сам, да после громких слов - голоса Аслаханова перетекли в основном к Сайдулаеву, но 11% из них - к Кадырову. Уходя, каждый укрепляет Кадырова, который тем временем борется со своим антирейтингом, а тот сокращается - сначала до 40%, потом - до 34%. А Кадыров встречается с Путиным, ездит в Америку, в республике начинают платить компенсации, как бы случайно прямо к выборам сдаются 52 объекта - дома в Грозном, школы, котельные. Это люди сами видят. Открылись отделения Сбербанка и еще какого-то банка, куда можно положить на счет сбережения. Рейтинг поднимался. И за последнюю неделю 34% сказали, что их мнение о Кадырове улучшилось.

Что же в сухом остатке? Рейтинг Кадырова за последнюю неделю вырос на 8%. Мы задаем вопрос: "Допускаете ли вы в принципе возможность проголосовать на выборах за Кадырова?" Возможность проголосовать за Кадырова допускают 44%, а среди тех, кто пойдет голосовать, таких 66%. РИА "Новости" во вторник утром, дав цифру "60% - за Кадырова", не врало. Не нужно будет ничего вбрасывать. Люди разочарованы тем, что выбора не будет, - да. Снятие кандидатов они считают несправедливым. Но, тем не менее, за Кадырова - от 48% до 60% голосов. Голосовать будут не лично за Кадырова, а за попытку еще раз "пожить с Россией".

Всплеск терроризма не связан с общественным мнением. Террористов может подпитывать ощущение, что их поддерживает народ. Но если смысл их жизни в джихаде, им достаточно того, что у них есть еда и поддержка в своих семьях. Будет ли всплеск каких-то акций? Не знаю. Могут постараться максимально проявить себя, показать, что сопротивление живо. Но это не связано с общественным мнением. Итоги терактов должны были научить чему-то террористов. Люди не одобрили всего этого. И если на избирательных участках погибнут люди, обществом в Чечне это будет воспринято как повод для полной изоляции сепаратистов. Какой-то "отморозок" может что-то устроить, но с точки зрения здравого смысла это просто глупо. Общество очень не одобряет подобных вещей. Хотя у террориста часто отсутствует чувство здравого смысла.