На этой неделе в Мосгорсуде после недельного перерыва продолжится процесс над сотрудником службы охраны ЮКОСа Алексеем Пичугиным, обвиняемым в двойном убийстве и двух покушениях. Процесс по инициативе прокуратуры проводится в закрытом режиме. По мнению юристов-практиков, это большая редкость для уголовных дел об убийствах, поскольку закон требует открытого разбирательства. При закрытом же режиме слушаний адвокаты подсудимого, которые связаны подпиской о неразглашении следственной тайны, не могут обратиться за консультациями к различным специалистам узкого профиля. Вместо этого, как пишет "Версия", защита вынуждена довериться результатам тех экспертиз, которые проводили специалисты, сотрудничавшие со следствием. Чем это грозит, ясно на примере скандала, разразившегося вокруг подозрений в применении к Пичугину психотропных препаратов. Дело было еще в период предварительного следствия. Тогда адвокаты заметили на теле Пичугина следы от неизвестных уколов и подняли тревогу. Однако в течение 10 дней прокуратура не давала согласия на проведение специальной медицинской экспертизы, способной установить, какой препарат вводили подследственному. И только потом, когда следов предполагаемого психотропного препарата в организме уже могло и не остаться, экспертиза все же была назначена. Но, по словам адвокатов Пичугина, проводила ее сотрудница Института криминалистики ФСБ, то есть той правоохранительной структуры, которая непосредственно сотрудничала со следствием и предоставила для содержания Пичугина свой специализированный изолятор. Проверить же результат проведенного теста у защиты Алексея Пичугина возможности не было. Впрочем, даже режим закрытости, который представители обвинения так и не смогли толком обосновать, не обеспечил нужного следствию результата на первом этапе судебного процесса. К примеру, прокуратуру серьезно огорчил пострадавший Сергей Колесов, в покушении на убийство которого обвиняется Пичугин. Колесов действительно был 6 лет назад жестоко избит и ограблен. Однако версия следствия, построенная на том, что нападение на Колесова заказал не кто иной, как Алексей Пичугин, оказалась уязвимой. Об этом сообщил суду сам Колесов, который сказал, что, во-первых, не знает Пичугина, а во-вторых, по его мнению, сценарий и мотивы покушения, которые обвинение предъявляет Пичугину, мало похожи на действительность. Большие сомнения вызывает и другой эпизод с покушением, вменяемый в вину Алексею Пичугину. Этот эпизод связан со взрывом на лестничной площадке у квартиры, где проживали родители гражданки Костиной. По версии следствия, этот взрыв, от которого, впрочем, никто не пострадал, тоже организовал Пичугин, получивший соответствующие указания от руководства компании ЮКОС. Дело было еще 6 лет тому назад. Правда, состоявшееся "по горячим следам" судебное разбирательство квалифицировало тот взрыв не как покушение на убийство, а всего лишь как причинение ущерба имуществу. Виновным был признан житель Тамбова Игорь Коровников, который впоследствии по совокупности совершенных им ранее преступлений был приговорен к пожизненному лишению свободы. Любопытно, что тогда в числе возможных заказчиков этого хулиганского поступка Коровникова имен представителей ЮКОСа не называлось. И только спустя несколько лет, когда руководители компании оказались в политической опале, в прокуратуре неожиданно вспомнили о старом взрыве. Память внезапно вернулась и к пострадавшей Костиной. Неожиданно и вопреки материалам дела эта гражданка сообщила следствию, что заказать взрыв в подъезде вполне мог и Пичугин. Якобы начальник службы внутренней экономической безопасности ЮКОСа мог получить такое задание от руководства компании, где прежде работала Костина. Правда, свидетельница Костина так и не смогла объяснить, с чего бы вдруг ЮКОСу могло понадобиться ее устранение. Обвинение посчитало, что подтвердить показания Костиной можно показаниями другого свидетеля - тамбовского преступника Коровникова, который отбывает наказание в колонии на острове Огненном в Вологодской области. Этот рецидивист в ходе предварительного следствия по делу Пичугина дал показания, из которых следовало, что покушение на Костину ему и впрямь заказал сотрудник службы безопасности ЮКОСа. Теперь стороне обвинения предстоит убедить присяжных, что рецидивисту Коровникову можно верить на слово. Однако результаты первых же заседаний показали, что сделать это будет не так-то просто. Вначале, когда следствие подобрало себе в качестве свидетеля тамбовчанина Коровникова, процесс по делу Алексея Пичугина планировали провести в Тамбове, сославшись на то, что именно в этом городе бандит расправился, например, с супругами Гориными, в организации убийства которых также обвиняют Пичугина. Однако план переноса судебных заседаний на тамбовскую землю реализован не был, прежде всего из-за стремления скрыть Коровникова от вполне праведного гнева горожан, ведь многочисленные преступления рецидивиста не оставляли шансов следствию эффективно использовать его показания против Пичугина в суде присяжных. Сам Игорь Коровников, которого следствие считает едва ли не главным свидетелем по делу Пичугина и на показаниях которого строится значительная часть обвинения, был осужден судебной коллегией по уголовным делам Тамбовского областного суда в июне 2000 года к пожизненному заключению. Все потому, что Россия ввела мораторий на смертную казнь и соответственно высшая мера наказания к преступнику не могла быть применена. О том, что этому человеку уже нечего терять, можно судить по материалам уголовного дела и его собственноручным признаниям. В течение четырех месяцев Коровников убил 7 человек и оказался причастен к убийствам еще нескольких людей. Среди них в том числе и изнасилованные им с особой жестокостью девушки и даже несовершеннолетняя девочка. Коровников был лидером организованной преступной группы из 5 жителей Тамбова, которых суд также приговорил к различным срокам лишения свободы. Убийства ради "развлечения" чередовались в "группе" Коровникова с убийствами по заказу. Например, однажды "бригада" получила заказ на "наказание" предпринимателя Гольдберга, якобы задолжавшего одному из своих бывших партнеров. Иногда "бригада" Коровникова выезжала по заказам на "мокрые дела" в другие регионы. Тамбовские гастролеры наведывались и в Москву. Например, в материалах дела имеются показания осужденного Кабанца, который рассказал, что однажды Коровников предложил ему съездить в столицу, чтобы напугать некую женщину, пояснив, что за это некие заказчики пообещали заплатить $3 тысячи. Дело было, по показаниям преступников, в конце ноября 1998 года. Взрывное устройство в подъезде дома на Ферганской улице было установлено и сработало перед дверью общего тамбура, в который выходят четыре квартиры. Как позже выяснилось, в одной из квартир проживали родители Ольги Костиной, ранее работавшей в банке "МЕНАТЕП", а затем в московской мэрии. Вероятно, это и сыграло решающую роль в дальнейшей судьбе бандита Коровникова, которому спустя несколько лет после процесса над ним в Тамбовском областном суде было суждено стать главным свидетелем обвинения сотрудника ЮКОСа Алексея Пичугина.
По-видимому, с точки зрения следствия, Коровников и впрямь идеально подходит на роль "специалиста по деликатным поручениям" руководства ЮКОСа. Ведь по жестокости и числу своих жертв он почти не отличается от знаменитого маньяка Чикатило. Получается, что для того, чтобы скомпрометировать эту компанию связями с криминалитетом, лучшей кандидатуры и не придумаешь! Поэтому внезапное "озарение" Коровникова и данные им спустя несколько лет пребывания в колонии показания на Пичугина выглядят, мягко говоря, неубедительно. В американских судах, например, показания такого рода, полученные от таких свидетелей, как Коровников, считаются недостоверными и судами не принимаются. Каждому работающему в правоохранительных органах сотруднику также известно, что и упор на показания матерых уголовников делается лишь в случаях, когда у следствия слабая доказательственная база. Но при этом нельзя забывать, что к подобным свидетелям в суде также соответствующее скептическое отношение. Станет ли подтверждением этого нынешний судебный процесс, будет известно уже в ближайшее время.
