С концерта Шифрина зрители ушли с криками

В 1989 году Ефим Шифрин пережил страшный стресс. Его новая программа с треском провалилась. "Однажды, когда моя сценическая маска уже устоялась и прошло много эфиров, я, тяготея к театру, сделал спектакль "Я играю Шостаковича" с оркестром Сергея Скрипки. Режиссер Эдик Бутенко решил, что сатирический материал, на котором основан спектакль, нам поможет. Сатирический, потому что на музыку Шостаковича положены стихи Саши Черного, басни Крылова, а еще заметки журнала "Крокодил" 1960 года под рубрикой "Нарочно не придумаешь", – начал свой рассказ Ефим Шифрин.

С самого начала концерта стало очевидно, что новое детище артиста не получило отклика в душах его поклонников. "На премьере первые два номера прошли в зрительском недоумении, потому что Шифрин вдруг запел. А потом… люди стали покидать зал. Причем с криками! Шел 1989 год, разгар митинговых страстей, когда люди любили выступать. У оркестровой ямы осталась группа одержимых, нещадно хлопающих и мне, и оркестру", – отметил артист.

Шифрин не стал отрицать, что тяжело переживал провал. Однако депрессия Ефима длилась лишь ночь. Далее артист обзвонил всех друзей, которые побывали на его концерте, чтобы спросить у них совета, как выйти из ситуации.

Из дневника Котельника "Есть надежда, что забурение власти, невыносимость ее словаря, вся «содержательная» часть ее инициатив, ее неуклюжесть, весь этот «текст» вступит в противоречие с уже готовыми декорациями – интернетом и высотками, молодой массовкой и ее смешливостью. Как бы ни ругали почившую эпоху, но она была эстетически выдержанной – Дворец съездов соответствовал речам, дикция – невнятному смыслу, диссидентству были впору ватники, а бардам к лицу - костры и палатки. Бестолковость нынешней пьесы заключается в том, что айпады держат в руках Бываловы, а секретарши Огурцовых рифмуют страдальческие строки в пентхаусах. Обычно на подобных спектаклях публика начинает свистеть еще до антракта. Спасение в таких провальных случаях видится в том, что актеры могут по ходу пьесы начать править текст, чтобы хоть как-то успокоить разволновавшуюся публику. Или выпустить перед занавесом простака, чтобы тот принял на себя порцию летящих помидоров. Есть и совсем негодный вариант – запереть публику в зале до окончания пьесы. В принципе, привычный ко всему зритель мог бы потерпеть и до поклонов. Но незадача заключается в том, что никто не знает продолжительности спектакля, а при таком неведении иногда убеждает себя, что и сама пьеса ему уже начинает нравиться…" 1 июля 2013 года

Фото опубликовано Нахим Шифрин (@koteljnik) Сен 19 2016 в 6:42 PDT

"В этой цепочке собеседников оказались Лева Новоженов и мой преподаватель в училище Феликс Григорьян. Вскоре Лева написал текст, основой для которого, как ни странно, послужил этот самый провал. Я задирал воображаемого зрителя, которому наплевать на Шостаковича, на мои порывы сделать что-то новое. Благодаря этому тексту спектакль зазвучал по-новому! Григорьян поставил его новую, успешную версию под названием "Верните наши денежки, или Я играю Шостаковича", – цитирует Шифрина "Теленеделя".

В итоге, провал обернулся для артиста головокружительным подъемом. "Тут же я получил предложение сыграть его в Театре эстрады. Спектакль сняли для Центрального телевидения. Это был первый эфир, в котором я предстал в неожиданном качестве", – завершил рассказ Ефим Шифрин.