Открываю очередную публикацию. В заголовке — эзотерики. Внутри — история о людях, у которых обманом забрали деньги. Читаю и пытаюсь понять: при чём здесь эзотерика?
Если человек обещал вернуть мужа, напугал клиентку катастрофой, потребовал ещё денег, а потом исчез, хочется разобраться с его действиями. Но разговор почему-то быстро превращается в спор о том, существуют ли порча и карма. А затем — в обсуждение того, как вообще можно в такое верить.
Для обманщика это удобный поворот. Пока мы выясняем, как устроена Вселенная, вопрос о том, куда делись деньги, отходит на второй план.
Эзотерика — общее название разных представлений и практик. К ним можно относиться скептически, интересоваться ими, исследовать их как культурное явление. Можно вообще не хотеть иметь с ними дела. Но интерес человека к таким практикам сам по себе ещё ничего не говорит о его честности.
Слово «мошенничество» указывает на обман и использование чужого доверия ради наживы. Если мы подменяем его словом «эзотерика», то одновременно обвиняем людей по признаку убеждений и упускаем тех, кто обманывает под вполне респектабельной вывеской.
Мне как психологу особенно не нравится мысль, что для решения проблемы достаточно заменить хрустальный шар дипломом. У меня самого есть образование, я преподаю и руковожу Институтом. Ценность профессиональной подготовки мне объяснять не нужно. Однако вместе с документом об образовании человеку не выдают пожизненную гарантию порядочности. Очень жаль. Я бы такую приобрёл, хотя бы для кадрового отдела.
Диплом подтверждает определённую подготовку. Дальше придётся смотреть, как человек работает: что обещает, на что ссылается, как обращается с вопросами и возражениями клиента. Стена сертификатов не даёт права гарантировать чужую любовь или объявлять любое сомнение признаком того, что клиент «не готов к изменениям».
Здесь полезно разделить два вопроса. Первый — насколько обоснован метод и что известно о его возможностях. Второй — честно ли с вами обращаются. Искренность не доказывает эффективность метода. А убедительная научная терминология не доказывает честность того, кто ею пользуется. Проверять приходится и то и другое.
Представим женщину, у которой рушится брак. Она плохо спит, перебирает разговоры с мужем, пытается понять, можно ли всё исправить. В этот момент предложение «я точно знаю, что происходит и как его вернуть» может оказаться гораздо привлекательнее честного «нам предстоит разобраться, и решение другого человека мы гарантировать не можем».
Ей хочется определённости. Это понятное человеческое желание. Именно поэтому у того, к кому она обращается, появляется большая ответственность за свои слова.
Теперь представим продолжение. Сначала женщине называют одну сумму. Затем выясняется, что проблема глубже, чем казалось. Нужна дополнительная работа, иначе всё станет хуже. Потом появляется ещё одно обстоятельство, которое без срочной оплаты тоже никак не разрешить.
В такой истории меня настораживает сама конструкция: человек, который объявил угрозу, одновременно продаёт единственный способ спасения от неё. Проверить его утверждения нельзя. Посоветоваться с кем-то он не рекомендует. Пауза якобы опасна. Отказ становится почти равнозначен согласию на катастрофу.
Для этой конструкции не обязательны свечи. Достаточно фраз «у вас глубокий блок», «вы обесцениваете помощь», «ваше окружение мешает вашему росту». Психологические слова тоже можно использовать, чтобы человеку стало трудно возражать. Сам по себе термин здесь ничего не доказывает. Значение имеет то, что с его помощью делают.
Я бы предложил смотреть прежде всего на то, остаётся ли у человека право задавать вопросы. Можно ли спокойно спросить, за что именно он платит? Обсудить, какого результата ждут обе стороны? Услышать, чего специалист не умеет и не может обещать? Взять время на решение, получить другое мнение, отказаться от следующей встречи?
Вопрос о цене не должен превращаться в обсуждение вашей духовной незрелости. Сомнение в обещаниях не обязано становиться симптомом, который тут же предлагают исправить за дополнительную плату.
При этом длительная работа сама по себе не означает, что из человека вытягивают деньги. И высокая стоимость ещё не доказывает обман. Некоторые задачи требуют времени, а результат не всегда появляется быстро. Существенно другое: можете ли вы обсуждать происходящее и пересматривать договорённости или за любую попытку разобраться вас пугают последствиями.
По отношению к своей профессии я задаю себе тот же вопрос: становится ли человек в результате нашей работы самостоятельнее? Или постепенно привыкает сверять со мной каждое решение, а я поддерживаю эту зависимость, потому что мне удобно быть незаменимым?
Для психолога это неприятный вопрос. Поэтому его и стоит задавать.
И ещё одна вещь, которую легко потерять в споре об эзотерике: когда человек уже пострадал, фраза «как можно было в это поверить» ему мало помогает. После неё придётся рассказывать не только о потерянных деньгах, но ещё и защищаться от обвинения в глупости. В следующий раз он может просто промолчать.
Гораздо полезнее спокойно восстановить, что ему обещали, чем пугали, при каких условиях он соглашался платить. Тогда появляется возможность обсуждать конкретные действия, а не устраивать экзамен на правильное мировоззрение.
Я могу спорить с убеждениями человека и при этом признавать его право на уважительное отношение. Могу критиковать практику и не объявлять каждого её сторонника преступником. И могу требовать честности от коллег, даже если у нас совпадают дипломы, профессиональные взгляды и список прочитанных книг.
Мошеннику вообще всё равно, во что вы верите. Если вы доверяете мистике, он заговорит о тайных силах. Если верите только науке, постарается подобрать научные слова. Поэтому, читая очередную историю об обмане, я хочу понять, что человек сделал с чужим доверием. Его вывеску я уже видел в заголовке.
