Александр Яковлевич, вы родились в интеллигентной ленинградской семье врачей. Откуда же появились песни казачьи и те, которые считаются "шансоном", но очень органично из ваших уст звучащие?
До сих пор не понимаю, как я их написал! Видимо, на то есть Божья воля, провидение. Я верующий человек, и верю в прошлые жизни. Наверное, в одной из них я был "блатным" или казаком, а потом, за то что порубал какое-то количество инородцев, меня в следующей жизни сделали евреем, чтобы понял, как оно живется (улыбается).
Вы много работаете – осенью, например, состоится традиционный марафон из пятнадцати концертов в Москве. Съемки на телевидении, гастроли, теперь еще и мюзикл – что дает вам силы на все это? Ведь вам идет 74-й год!
Во-первых, это генетика – я очень люблю эту науку и верю в нее. Во-вторых, надо все время работать, не давать себе зажиреть ни морально, ни физически. Трудиться надо и постоянно куда-то стремиться, бежать или хотя бы идти быстро! Как только ты встал, предпочтя пряники, собаки, огород, грибы и кресло-качалку, то всё! Я так не могу. Знаю, что буду работать до гробовой доски – до той поры, пока у меня будут силы и пока меня будут ждать люди в зале, буду к ним выходить.
Но неужели при таком сумасшедшем ритме не устаете и неведомо вам профессиональное выгорание?
Выгорания в любимом деле никакого быть не может. Ты просто на него не имеешь права! Либо ты работаешь, либо уходишь на пенсию. Ты не можешь выходить к людям выгоревшим – иначе сиди дома. С детства, глядя на своего отца ( Яков Шмарьевич Розенбаум, врач-уролог, главный врач городской больницы – Прим. ред.), близких людей и друзей, я усвоил, что если ты берешься за какое-то дело, то ты его должен либо делать, либо не браться вовсе. Я пришел в музыку в 30 лет, уже отработав врачом-реаниматологом ленинградской станции скорой помощи. И никогда бы не ушел с любимой – до сих пор любимой! – работы, если бы не понимал, что музыка – это то, что нужно мне и тем людям, которых я в тот момент слушал. Хотя бывает элементарная человеческая усталость, которая убирается разными способами – от выходного дня до отпуска.
А то обстоятельство, что вы постоянно на виду, что от вас все ждут не только песен, но и автографов, и совместных фотографий, разве не утомляет с годами?
Это люди, для которых ты живешь и которые дают тебе жизнь! Я не знаю, что такое поклонники, фанаты, соседи, гости. Для меня есть просто люди, для которых и во имя которых творю, которые меня слушают! Не всегда и не у всех артистов так происходит, кстати. Если тебя слушают и и говорят тебе "спасибо" – это и есть счастье. А разговоры из серии "Ах, эта толпа мне надоела, я так устал!" ненавижу! Такие артисты либо врут, либо они сумасшедшие. Ведь ты живешь для этих людей, которые дают тебе жизнь своей любовью. Поэтому спасибо тем, которые нас смотрят, слышат, доверяют, поверяют свои мысли и надежды – низкий поклон! Я – должник свой публики, всю жизнь она меня поддерживает и мотивирует. И в свои почти 74 года я играю рок-н-ролл только потому, то в зале есть люди, которые дают мне такую возможность. И речь не только про жанр в музыке, рок-н-ролл – это сама жизнь. И либо ты – рок-н-ролл, либо – нет.
