"Если творческий человек пышет завистью, радуется неудачам других, я думаю, что он просто должен быть водителем троллейбуса... К сожалению, талант и злодейство совмещаются часто", - так считает народный артист России, обладатель премий "Хрустальный Турандот", "Золотая маска", "Кумир" Константин Райкин. Сегодня Райкин – человек серьезный. Он женат на певице и актрисе театра "Сатирикон" Елене Бутенко, его дочери Полине 15 лет. Заведует театром, ездит на фестивали, получает премии. О себе, о театре и о многом другом Райкин рассказал в интервью журналу "МК-Бульвар".
- Что для вас главное в театре? - Очень важно, чтобы не было скучно. Важно потрясти зрителей. В нынешней ситуации, когда театр рискует стать вообще самодостаточным, не интересующимся публикой, - я хотел бы поднять этот лозунг на знамя. Нельзя нарушать законов сцены.
- Вы долго гримируетесь перед спектаклем? - Все, что там есть – это нужно… Я не могу играть без грима, мне так надо. Вообще, если получается, - не надо ничего улучшать. Если есть успех – не надо его портить. Лучшее – враг хорошего.
- Что ж, тогда руки прочь и от Пуаро – маленького, пузатого, с активными серыми клеточками. Если честно – что знали о нем? - Я не очень люблю детективы. И конкретно эту вещь у Агаты Кристи не читал (речь идет о фильме "Неудача Пуаро" - прим. Дни.ру). Но читал другое. И когда начал рабоать, еще прочел 8 или 10 повестей с Пуаро.
- Что было самым сложным в работе? - То, что я не снимался в кино 12 лет.
- Почему? - Я занят. Как мне сниматься? Это невозможно.
- Некоторые же совмещают… - Кто? Кто из руководителей театра? Марк Захаров? Только Табаков, наверное. И я не вижу, что это хорошо. Если ты руководишь театром – ты всерьез вообще больше ничем заниматься не можешь.
- Как бы отец оценил вашу работу, не задумывались? - Он не строго ко мне относился. Он меня любил как артиста гораздо больше, чем я сам себя. У меня с самим собой в смысле профессии гораздо более жесткие отношения, чем у него со мной.
- Но вы сын великого Райкина – и от этого факта никуда не деться. Вам это мешало или помогало? - Скорее всегда мешало. И мешает. Это помогает тому, кто не имеет собственных амбиций, высоких устремлений… Уровень притязаний у меня высокий. И он всегда был такой. Поэтому мне всегда очень мешало, что кто-то может подумать: он делает это благодаря отцу. Хотя театр – место чистое, здесь никакой папа не поможет…
- Как отец относился к своей славе? - Никак. Не замечал. Умел не замечать, хотя на протяжении нескольких десятилетий был самым популярным артистом страны.
- Вам часто завидовали? - Не знаю. Я как-то не очень это анализировал, но думаю, что да. Для кого-то, видимо, я являю собой некий повод для зависти.
- Что побудило вас креститься? - Мое рождение и нахождение в этой культуре.
- Не смущало, что церковь строго относится к артистам? - Это и было для меня долгое время тормозом. В церкви сейчас вообще нет внятного отношения к искусству… Мне не нравилось, что театр однозначно негативно трактуется некоторыми церковниками, огульно красится одной черной краской… Он предстает как некое греховное поприще. Это не так.
- Не спрашиваете себя, богоугодна роль или нет? - Нет, не спрашиваю. Потому что богоугодным это становится от того, как я это играю, как я к этому подхожу. Другое дело, что я не буду играть, если в спектакле нет никакой нравственности, которую я понимаю определенным образом.
- Сколько длится ваш рабочий день? - Не считал. Встаю в шесть утра. Без пятнадцать семь я выезжаю из загорода, чтобы проскочить пробки, - и приезжаю в театр. Работаю целый день без выходных. Вечером после спектакля еду домой. Это нормально. Так всю жизнь.
- Хотели бы, чтобы дети продолжали династию Райкиных? - Мне совершенно все равно. Абсолютно. Я хочу, чтобы мои дети были счастливы – вот и все… Мне совершенно наплевать на династию.
