Александр Шульгин – фигура в шоу-бизнесе сколь талантливая, столь и противоречивая. Вокруг Шульгина часто происходят самого разного рода скандалы, которые сам Александр никогда не комментирует, а просто продолжает с упорством и настойчивостью делать музыку с самыми разными музыкантами. О своем творчестве, о "Фабрике звезд", о Валерии и о том, что происходит с русской поп-музыкой, Александр Шульгин рассказал в специальном интервью Дням.Ру, которое публикуется в двух частях с продолжением. Сегодня читайте вторую часть интервью.
- Ты хотел бы, чтобы кто-нибудь из твоих детей занимался музыкой? - Занимался Музыкой – да, потому что Музыка необходима для человека. Музыка расширяет его мировоззрение и делает душу утонченной. Но я говорю именно о Музыке. Я не говорю о том, что сейчас творится на эстраде. То, что сейчас творится на эстраде, я не могу, к сожалению, назвать музыкой. Поэтому я не хочу, чтобы дети занимались тем, что сейчас творится на эстраде - ни в коем случае. - То есть, на "Фабрику" ты бы детей не отпустил? - Моего благословления на это не было бы. - С третьей "Фабрикой" у тебя не получилось продолжить. Расскажи, а как все могло бы быть? - Я бы не стал ставить вопрос так, что там не получилось продолжить, потому что я свое дело сделал. Разговоры с правообладателями "Фабрики", с Костей Эрнстом как вещателем, и с Ларисой Синельщиковой как производителем, у меня были изначально исключительно только такие, что я не хотел бы в дальнейшем заниматься участниками телешоу как «продюсер», в том смысле, что мы говорили в самом начале нашей беседы. Для этого есть ряд людей, которые могут успешно делать гастроли. А чего их не делать? Это же легко. У нас есть прокатные компании. Все эти компании знают, и здесь, в общем-то, проблем, вообще никаких нет. А я не хочу иметь дело ни с какими деньгами. Музыку, альбомы если их нужно было написать для выпускников третьей «Фабрики», я готов был написать по окончании "Фабрики" в течение 6-8 месяцев. Там у каждого фабриканта, которого отобрали – а это 8-9 единиц, сольные артисты и группы, было бы по альбому совершенно спокойно. Пожалуйста, если это надо. Поэтому, что значит - не получилось? У меня все, в смысле творчества, как было, так и получилось: "Фабрика" ездит на гастроли с моими песнями, они получили движение стартовое, а сейчас делаются какие-то свои движения уже в той компании, которая теперь ими занимается. А гастролями я не хотел заниматься. Дело в том, что эту работу, которая называется "продюсерская", сейчас может делать очень много людей. Любой мало-мальски способный директор любого артиста, условно говоря, может потянуть эту работу спокойно. Они работают с артистами, у которых иногда есть коллектив 30-50 человек, отправляют их на гастроли, возят, договариваются, делают рекламу, то, другое, третье. Поддержка канала обеспечена - что здесь не сделать-то? Но зачем мне тратить на это время? Это время я потрачу лучше – напишу песню, напишу альбом. Вот моё ощущение. А иное ощущение я не могу там представить. Было так, как есть. Поэтому "не получилось" - это неправильное представление о ситуации. А нерешённые вопросы по «Фабрике» как-то решатся. Главное, что я постарался для ребят найти чистые образы и попытаться донести им , что б они не пели никогда песни, скажем так пошловатые. Во время телепроекта это получилось, а далее не знаю… Переживаю я за них. - Ты уже прошел целую "Фабрику" - ты опытный, а Пугачева нет, только начинает, можешь дать ей какие-нибудь советы? - Пугачёвой советы?? От меня??... Мы разные очень. Но если гипотетически, то совет был бы уместен перед "Фабрикой". Ходить туда или не ходить. Но сейчас уже поздно, наверное. - Сейчас в русской поп-музыке наблюдается чудовищная стагнация. Совершенно не появляется новых песен, не говоря уж о новых авторах… - Я совершенно четко сравниваю эту ситуацию с 83-84-м годом. Я прочитал весь самиздат того времени, не поленился, нашел, прочитал всё, что было доступно. Ситуация абсолютно аналогичная. Все те материалы можно публиковать прямо сейчас. Возьми передачу "Песня-83", поменяй только имена, какую-нибудь Анне Вески на Катю Лель - и ты получишь абсолютно тот же самое. Было то, что разрешено: всего лишь 27 коллективов, перечисленных в знаменитом указе Демичева. "Верасы", "Песняры", еще что-то. Еще там были перечислены не рекомендованные коллективы, но они не были запрещены. Там все было очень просто. Когда ты читаешь интервью БГ того времени, 83-го года, интервью Макаревича, ты видишь, что в них нет никакого антагонизма, никакой позиции "против". Там было просто: "Мы играем свою музыку". И Макаревичу в "Москонцерте" говорили: "Пожалуйста, приди, мы рады будем". Потому что по всей стране звучал "Поворот" - везде, изо всех углов. Ему и говорили: приди, сдай программу, только в программе должны быть песни советских композиторов. А Макаревич говорит: "Нет, я хочу свои петь". "Ну, свои… Ты тогда не будешь аттестован". И сейчас абсолютно то же самое. На радио тебе говорят: "Мы же не запрещаем вам. Только формат, давайте формат, и тогда вы будете у нас. А петь мы вам не запрещаем". И тогда никто никого не запрещал. Это все в интервью-то есть. Никто никого не запрещал: "Пожалуйста, давайте песни «Союза Советских Композиторов". И вся страна эти песни слушала, при этом пропаганда была гораздо сильнее, чем сейчас - потому что был один канал, одно радио, одна газета, условно говоря. Были еще какие-то ряд газет, но эта пропаганда накрывала их сразу же, и тиражами, и всем прочим. Так вот с 83-го года из тех разрешенных песен до нас мало что дошло. Вот этот период времени – 83-й и по 85-й, когда начали чуть-чуть запрещать. Из этого периода из разрешенной музыки до нас мало что дошло. Вот период до 81-82-го - есть какие-то песни, которые хорошо у нас сейчас в бэк-каталоге на радио "Ретро" идут, и потом после 85-го резко идут. Или какие хорошие песни были в 60-70-е. То, что до той «цезуры» писались и пелись. А с 82-го по 85-й, практически ничего такого нет. Я не говорю, что нет ни одной песни, но резкий спад очевиден. Отличие от сегодняшнего дня лишь в том, что тогда было засилье таких простоголосых мальчиков-дяденек – а сейчас у нас как раз засилье девочек. А тогда были мальчики, которые ушли, их нет, и в жизни их никто и никогда не вспомнит. Я говорил это, в разговорах в том числе и руководителям "Первого канала". Я говорил им: "Все, что сейчас делается – это вырезание из будущего. Потому что через 10 лет, или через 15 любые радиостанции, которые играют в формате минус 5, 10, 15 лет – им нечего будет играть, потому что даже технологически это все не выживет". Почему сейчас у радио "Ретро", скажем, в Питере, суперуспех? Там вся молодежь, причем та самая, которая вроде бы должна на диджеев ходить и колбаситься - она вся слушает радио "Ретро". Едут в машинах и поют все эти песни: "Говорят, что некрасиво". "Алешкина любовь", "Мечты сбываются". Потому что там все более-менее правильно записано, более-менее живые инструменты, которые ты можешь постоянно ремастерить. Живые инструменты, гитара – они не устаревают. А самое главное: были Песни. А все, что звучит сегодня, построено исключительно на сегодняшних звуках. Ты послушай музыку 92-го, 91-го года на всех модных тогда навороченных звуках - она не будет актуально звучать, она будет для тебя также смешна, как мобильный телефон 93-го года. Это устаревает, поэтому через 10-15 лет у нас не будет пласта вот этой музыки. Она устареет. Значит, кто-то займет ее место в эфире массы радиостанций. Конечно, это место вероятнее всего займет западная музыка. Вот какое добро на сегодняшний день делают люди, взявшие на себя ответственность, и заявившие в средствах массовой информации, что они ответственны за музыку в нашей стране. - Да, это интересная параллель. И на фоне всего этого застоя как раз происходил самый интересный момент в развитии русского рок-н-ролла. - Да, конечно! А представляешь, если бы в 83-м году "Машину времени" показывали бы по телевизору. - Их стали показывать во второй половине 80-х… - И в народном понимании они почти сразу же стали "Верасами", условно говоря. Или что случилось с "Ленинградом" в итоге сейчас. То есть, они это не осознают, но осознают через три-четыре года. Им не надо было выходить в эту ротацию с тем эпатажем, не надо было. - А ты слышал альбом "Бабаробот"? Сережа все-таки, мне кажется, это понимает. Он сделал работу, которую никто никогда не поставит на радио. Гениальную, мне кажется. - Ну, давай, подождем немножко.
- Да. Он парень-то очень неглупый… - Никто не говорит, что он глупый, в том-то и дело! Но когда ты попадаешь в некое медиа-пространство, тогда, когда это медиа-пространство вызывает у всех раздражение, то ты сам начинаешь вызывать раздражение как часть этого пространства. На сегодняшний день если ты попадаешь в эфиры любой существующей медиа группы, связки "Первый канал", "Русская медиагруппа", "MTV" – вывод зрителя будет однозначным. Вот если туда сейчас попадет, условно говоря, группа "FM" - сразу же публика скажет: "Ага, блатные, кто-то купил, голоса нет, потому что на компьютере все сделали. Мы знаем, что талантливых туда не берут". И ребята из группы это понимают, поэтому и не навязываются такой музыкальной медиаформе в нынешнем эфире. Примерно такая же ситуация была в 83-84-м году, соответственно, это давало почву для работы всяких ленинградских рок-клубов, московских рок-лабораторий, екатеринбургских рок-клубов, владивостокских. Люди пытались сделать что-то другое, что-то не такое, как везде. И магнитоальбомы помогали им в этом деле – сделать. Я помню прекрасно весь этот шквал магнитоальбомов в 84-м году. Хорошего, разумеется, попадалось мало. На сегодняшний день, эту функцию магнитной записи совершенно спокойно может взять на себя Интернет. Просто в стране очень много людей, которые ищут там информацию и готовы слушать хорошую музыку. Пока в Интернете почти нет никакого достойного музыкального предложения, потому музыканты что еще не совсем понимают ситуацию и пытаются делать либо чистый формат, либо "антиформат", то есть, играют в очень прямолинейную оппозицию. Не надо ничего делать оппозиционно, нужно просто играть хорошую музыку, потому что музыка не делится ни по стилям, ни по направлениям. Она делится на две категории: хорошая и плохая. - Революция грядет? - Скорее социальная. И очень печальная. А в музыке? Я не могу сказать, что это революция, но у нас все равно жизнь-то по спирали идет и по маятнику, хотел бы кто так или не хотел бы. Так что что-то произойдет, хотим мы того или нет. Просто потому, что маятник качнется в другую сторону. И наступит очередной виток спирали. Но уже с новыми именами и новыми героями. - Ты думаешь, что со стороны Интернета должна придти какая-то новая система дистрибуции музыки? - Да, новая система вообще. И дистрибуции, и понимания того, что эта новая система дистрибуции не может не построиться имен на каком-то новом продукте, на новой музыке. - При том, что сейчас стало музыку записать-то очень просто… - Нет. - Сейчас любой человек на компьютере это может сделать. - Нет, нет, нет. Я считаю, что вообще, цифра убила музыку. Цифра убивает музыку даже не столько по звуку, хотя понятно, что любители-меломаны, которые слушают винил, с этим согласятся. С ней удобно работать, монтировать, скажем, цифра дала единственный плюс - возможность людям, которые не поют и не играют ,петь и проявить себя, потому что голос можно подправить, из сэмплов как паззл составить композицию и сказать: я - автор песни. Человек особо не поющий может, используя цифру, спеть хорошо – есть возможность реализации какой-то большей массы людей вообще без образования, навыков, или опыта. Вот что дала цифра, но как таковую музыку она, условно говоря, убила. Потому что все, что связано с сэмплами и всем прочим - это может уметь уже практически каждый. Это как в "Photoshop" - человек может многое нарисовать, но он не Леонардо да Винчи.
