В среду на пленарном заседании Госдумы РФ депутаты приняли во втором чтении постановление "Об объявлении амнистии в связи с принятием Конституции Чеченской Республики". По просьбе Дней.Ру ситуацию комментирует глава политологического департамента "Центра политических технологий" Алексей Зудин. За принятие постановления проголосовали 298 депутата, 2 высказались против, 1 депутат воздержался. Депутаты намеревались 4 июня принять постановление об амнистии сразу во втором и третьем чтении, но прислушались к предложению Павла Крашенинникова и перенесли третье чтение на 6 июня.
Согласно документу, действие амнистии распространяется на лиц, "совершивших общественно опасные деяния в пределах границ бывшей Чечено-Ингушской Республики (в период с 1 августа 1993 года до дня вступления в силу постановления Госдумы об объявлении амнистии), отказавшихся от участия в незаконных вооруженных формированиях и прекративших вооруженное сопротивление либо добровольно сдавших оружие и военную технику до 00:00 1 сентября 2003 года". В первоначальном варианте постановления срок сдачи оружия был установлен до 1 августа, однако депутаты продлили срок на месяц.
Действие амнистии не будет распространяться на лиц, совершивших убийство, похищение человека, изнасилование, разбой и некоторые другие тяжкие и особо тяжкие преступления. Не будет действовать амнистия и в отношении иностранцев, "лиц без гражданства и лиц, совершивших преступления при особо опасном рецидиве".
Возникает вопрос. Как боевик незаконного вооруженного формирования будет доказывать, что не совершил "убийств, изнасилований или разбоя и некоторых других тяжких преступлений"? Если боевик не убивал (то есть не стрелял в противника, в российских солдат и милиционеров), не разбойничал и не совершал других тяжких преступлений, то чем он занимался в незаконных вооруженных формированиях? И долго бы дали ему прожить его собственные командиры, если бы он не делал того, ради чего эти формирования и создавались? Если он входил в отряд того или иного командира, то уж всяко что-то из вышеперечисленного делал.
Соответственно, предположив, что сам боевик ничего доказывать не собирается – да он и не обязан, презумпцию невиновности в России никто пока не отменял – это значит, что деятельность всех тех, кто придет и добровольно сложит оружие, будет внимательнейшим образом изучать прокуратура.
Кроме того, как быть с полевыми командирами? Уж они-то никак не смогут доказать, что просто сколотили компанию вооруженных туристов, которые просто из страха перед милицией и федеральными войсками лазали по горам, творили намазы и читали Коран. А без решения полевых командиров боевики сдаваться не пойдут. Дойти до места не успеют. Не доживут до обещанного прощения.
Напрашивается вывод. Амнистия будет не просто не для всех, а только для тех, кто сумеет договориться с властями. С Кадыровым, с генералами, с московским высоким начальством через посредников из диаспоры. И прощение смогут получить только те, кто предоставит ценную информацию, либо приведет на веревке какого-нибудь знакового лидера вроде Басаева или Масхадова, либо "сдаст" террористов-иностранцев. Не дезавуирует ли такое положение вещей ценность амнистии в глазах тех, к кому она обращена?
По просьбе Дней.Ру ситуацию комментирует политолог, глава политологического департамента "Центра политических технологий" Алексей Зудин:
Мне не кажется, что такая внутренняя архитектура амнистии снижает ценность самой идеи амнистии. Ведь проводить амнистию полную, "чохом", простить всех и сразу – значит оскорбить и тех, кто воевал против сепаратистов, и лояльную часть чеченцев, которую надо особенно беречь. Значит, эффективнее будет амнистия с оговорками, с такой подводной архитектурой. Это не так плохо, если разобраться.
Амнистия со скрытой от глаз архитектурой воспринимается не всеми, но выполнит свою символическую функцию, функцию шага доброй воли со стороны федеральных властей – в таком качестве этот шаг и был воспринят в России и на Западе. А скрытый механизм, который призван каким-то образом включить стимулы для внутреннего разрушения бандформирований – это тоже неплохо. Постановка вопроса "либо сиди в горах, либо сдавайся" - правильна. На какую-то часть боевиков эти стимулы подействуют. В этой среде есть личные счеты. Там делят деньги, там сталкиваются амбиции, и не использовать это для разложения вооруженных банд было бы неразумно.
В какой степени это сработает, я сказать не могу. Но эффективность работы этого механизма зависит от того, как будет развиваться ситуация и в самой Чечне, и в России.
Если Кремль поддержит Кадырова, если удастся при этом найти расшивку каких-то значимых проблем для Чечни, это только укрепит привлекательность положения за пределами гор и бандитских схронов.
Федералы говорят, что будут наиболее благосклонны к тем, кто приведет одиозных преступников к ним в руки – а почему они должны вести себя по-другому? Все замешаны в преступной деятельности, и всех переводят в подвешенное состояние. Власть может закрыть на преступления глаза, если преступник кого-то привел на веревке и тем самым подтвердил свою искренность. Но это не отменяет норм закона об амнистии.
Это означает, что над боевиком продолжает висеть дамоклов меч, и опустится ли он, в дальнейшем будет зависеть от поведения раскаявшегося. Это жестокий способ, но это и военная ситуация. В таком случае подобный способ вполне допустим. В конце концов, амнистия – это не прекраснодушный жест; это политический шаг, который призван решить конкретные задачи.
Мы знаем, что предусматривается выделение сумм на компенсацию разрушенного жилья. Я не исключаю, что при каких-то условиях часть этих сумм не пойдет на строительство жилья сложившим оружие боевикам, которые воспользуются амнистией. Потенциально опасным людям важно предоставить возможность укорениться в новой Чечне в новом качестве. Это наиболее гуманное из всех возможных решений. А дальше все будет зависеть от того, насколько широкий спектр социальных возможностей и жизненных шансов позволит предоставить людям экономика Чечни.
Если федеральный центр сохранит конструктивное внимание к происходящему, не исключено, что спектр возможностей окажется достаточным, чтобы удержать в мирной жизни ту часть боевиков, которая этого захочет. А если экономика не покажет признаков оживления, то амнистия даст лишь частичный эффект – разрушение некоторых банд и некоторое военно-политическое ослабление сепаратистов. Будем надеяться, что экономика все же заработает.
Помимо экономики, серьезной проблемой является социальная ситуация в чеченском обществе, его повышенная фрагментарность и неспособность различных фрагментов прийти в какую-то продуктивную, устойчивую конфигурацию. Есть опасность, что укоренение режима Кадырова пойдет по клановой модели, что будет повторен опыт предыдущего союзника Москвы – Доку Завгаева. Это самостоятельный фактор, помимо экономики, который будет способствовать интеграции более широкого спектра интересов и игроков – или наоборот. И показательно, что, несмотря на то, что Кремль сохраняет ставку на Кадырова, делаются жесты и предпринимаются шаги в адрес других представителей лояльных Москве сил.
Жестко замыкать всю политическую систему на Кадырова непродуктивно. Из схемы должны быть исключены сепаратисты – но эта задача сложная. Многое будет зависеть от того, насколько ловко удастся пройти между Сциллой соглашательства и Харибдой суперкланового, лояльного Москве, но не пользующегося поддержкой большинства населения режима.
Для стабилизации есть еще один ресурс – возможность появления там людей с "длинными мыслями". Пока такое впечатление, что ситуацию определяют люди с "короткими мыслями" и "короткими интересами". Когда появятся люди, которые ставят на перспективу жизни в составе России, а не короткую перспективу карьеры и мгновенного обогащения, появится надежда на устойчивую стабилизацию.
Андрей Цунский - Пишите...
