Речь пойдет о той самой женщине, про которую два последних года вся театральная Москва только и говорила: у Абдулова наконец-то вновь появилась гражданская жена. Ей недавно исполнился 31, ему этой весной стукнет 50. Она — журналистка отдела моды одного популярного издания, он — знаменитый и востребованный актер театра и кино. Ее зовут Лариса Штейнман, его — Александр Абдулов. Они познакомились на съемках "Бременских музыкантов". Классический сюжет: она - журналистка, он – знаменитость. Она берет у него интервью. Через полгода жизнь подтвердила теорию, что "земля круглая" - они встретились вновь. И тут уже любовь захватила обоих персонажей не придуманной истории.
- Я представляла жизнь человека такого масштаба иначе: личный врач, массажист, психолог и т.д. Никого! Он был предоставлен самому себе., - рассказывает Лариса корреспонденту "МК". ...С этого дня мы больше не расставались. Я решила для себя, что должна быть рядом с этим человеком. Это был конец апреля 2001 года.
- И сразу стали жить вместе... . - Саша был абсолютным холостяком, он любит говорить: “Я волк-одиночка”, и это правда. Он ни в ком не нуждается, ему никто не нужен. Я недостаточно быстро это поняла, к сожалению. Однажды он мне рассказал историю... Эйнштейн, когда ему вручали какое-то самое первое звание, пришел на торжество в свитере. Ему сказали: "Пардон, сюда надо приходить в смокинге". На что он ответил: "Зачем, меня и так никто не знает!" Прошло время, ему уже вручали Нобелевскую премию. Он снова приходит в свитере. Его спрашивают: "А теперь почему вы не надели смокинг?" Он и отвечает: "Да зачем, меня и так все знают".
Теория Эйнштейна в отношении внешнего вида долгое время доминировала у Абдулова. Я же не переставала повторять, что он стоит на одной полке с Аль Пачино, Робертом Де Ниро:"Ты — секс-символ России, надо держать марку". Он быстро это усвоил. На мой взгляд, сейчас он достаточно стильно выглядит, одевается со вкусом. И в этом я вижу и свою заслугу...
— Абдулов домашний человек, или наоборот трудоголик? —За то время, что мы были вместе, он снялся в огромном количестве фильмов и сериалов, работал практически на износ. Ночью снимался в одном сериале, под утро — в другом, днем у него репетиция, ночью съемки. Он добился такого уровня признания, что ему на съемки выделяли личный трейлер, как у голливудских звезд. Ему за два года все время вручались какие-то призы. Пережив экономическую ломку, он стал первым. Он первый выработал у нас политику контрактов. В плане уважения к себе - деспотичен. Он уже продюсер каких-то постановок, собирается поставить мюзикл. - Мюзикл? И он туда же... . — Боюсь, его ждет разочарование. Вокруг Абдулова достаточно нечистоплотные люди. Какое-то время я убеждала его в том, что, нельзя доверять всем подряд, нельзя давать повод пользоваться собой безвозмездно. Его любимая фраза в ответ всегда звучала одинаково: "Жизнь живут для других, для себя только болеют и умирают" — Вам часто приходилось ревновать Абдулова к другим женщинам? — Ревновать к Абдулову — это все равно что плакаться: почему же елка колючая? Он очень красиво ухаживает за дамами. У нас с первого момента знакомства на ревности была поставлена точка. Никаких претензий, никаких попыток контролировать. Если ему нравится женщина — он будет ею обладать, какой бы ценой это ни измерялось. В том, что сотворила себе кумира и два года носилась с ним как с писаной торбой, я виню только себя.
Только сейчас начинаю вспоминать, что я тоже из себя что-то представляю, что у меня тоже есть собственная жизнь. Я не звонила никому из своих подруг и друзей, я практически не общалась с собственным сыном, полностью погрузившись в мир Абдулова.
-Почему вы расстались с Абдуловым? — Саша в чем-то зависит от своих друзей, которые греются в лучах его славы. Он любит их, дорожит ими. И это окружение посчитало, что я слишком сблизилась с Сашей. Я человек достаточно резкий, самостоятельный, яркий, и на все у меня есть собственная точка зрения. Так как в основном его круг друзей составляют восточные люди, то в их представлении такое поведение недопустимо.
...Началось все с каких-то выпадов, с каких-то высказываний неприязни, потом пошли угрозы. Однажды мне сказали: "Лариса, ты не будешь с Абдуловым, мы тебе это обещаем..." Потом в отсутствие Абдулова, начались угрозы по телефону, у меня даже сохранились записи...
Я решила, что они просто меня ревнуют, и только. Когда я спрашивала: "Да какие у вас ко мне претензии?" — мне говорили: "Ты внесла трещину в нашу мужскую дружбу". Затем последовали угрозы в адрес моего ребенка...
— Все это время Абдулов молчал? — Саша мне повторял: "Не обращай внимания. Они просто дураки". Мне надо было расстаться с Абдуловым раньше, после того как люди, которые назвались его друзьями, запихнули меня в "Мерседес" и увезли ночью в офис. Заставили под диктофон дать обещание, что я уезжаю из Москвы и ухожу от Саши... Я тогда испугалась до чертиков, но любовь свою не предала.
А сейчас меня пытаются вовлечь в очень грязную историю. Мне намекают, что меня можно обвинить в краже наручных часов Абдулова стоимостью более 120 тыс. долларов. Я решила: хватит! Хотя чертовски неприятно, что наша романтическая история так бездарно закончилась.
— А вы пытались поговорить с Абдуловым, достучаться до него, объяснить, что вас банально подставили? — Зачем? Эта история высосана из пальца, подстроена, отрепетирована. И если Абдулов не понимает этого, что же... Мне кажется, что я не заслужила такого отношения, но винить надо только себя за наивность, за излишнюю преданность. ...Знаешь, все эти два года мы с ним жили, как партизаны, закопанные в землянку. Абдулов панически боялся, что нас сфотографируют папарацци. Он, как мог, скрывал нашу личную жизнь. Абдулов живет в своем придуманном мире. Он построил свои воздушные замки, расставил всех людей, как на шахматной доске...
Когда я попыталась ему объяснить, что жизнь не такая, он мне отвечал: "Лариса, я построил себе замок на песке, я придумал себе мир, я хочу в этом мире жить. Не разрушай его, не мешай мне. Мне так удобно". Наверное, я чересчур глубоко копнула его "песочный мирок". Я лишала его иллюзий, которые его, видимо, подпитывали и в которые он очень хотел бы верить.
