Боевики, использующие шахидок, всякий раз действуют по одной и той же схеме. Причем стереотипы россиян, считающих, что шахидка - это женщина в хиджабе, а любой чеченец - потенциальный террорист, боевикам только помогают. Как пишут "Известия", в воскресенье заместитель прокурора Москвы Владимир Юдин назвал имя сообщника террористки, взорвавшейся у метро "Рижская" 31 августа. Им оказался Николай Киткеев, житель Карачаево-Черкесии, находящийся в розыске с 2001 года как член банды Ачимеза Гочияева, организовавшего взрывы домов в Москве.
Николай Киткеев, 37 лет, был тяжело ранен во время теракта у "Рижской" 31 августа, когда возле входа в метро подорвала себя Роза Нагаева. По информации следствия, она испугалась войти в метро, так как на нее обратил внимание постовой милиционер. Смертница привела в действие взрывное устройство раньше времени, чего ее сообщник Киткеев никак не мог ожидать. Вместе с другими пострадавшими его доставили в "Склиф", где Киткеев и скончался в ночь на 1 сентября. Впрочем, тогда еще никто не знал настоящей фамилии погибшего. При нем был найден паспорт на имя Николая Самыгина с временной подмосковной регистрацией. Сначала следователи обратили внимание на то, что за телом Самыгина никто из родственников и знакомых не обратился. Труп дактилоскопировали, и тут выяснилось, что Николай Самыгин - не кто иной, как Николай Киткеев, житель Карачаево-Черкесии, объявленный в розыск еще осенью 2001 года за вооруженное нападение на сотрудников УБОПа республики в составе банды Ачимеза Гочияева. До этого, как сообщили "Известиям" в МВД Карачаево-Черкесии, Киткеев был дважды судим - за наркотики и разбой. Если зампрокурора Москвы только предположил, что Николай Киткеев связан с Ачимезом Гочияевым, то в МВД Карачаево-Черкесии о связи Киткеева и Гочияева говорят уверенно.
Террористы, использующие смертниц, действовали у метро "Рижская" по схеме, применявшейся ими летом 2003 года на аэродроме в Тушине, при попытке теракта на Тверской-Ямской и при подрыве смертницей автобуса с военными в Моздоке, отмечает издание. Схема эта выглядит так: мужская часть группы террористов, действующая в городе, где планируется теракт, состоит, как правило, не из чеченцев либо из чеченцев с поддельными документами и не ярко выраженной кавказской внешностью. Среди организаторов теракта в Моздоке в июне 2003 года, когда смертница подорвала автобус с военными летчиками, были жители Кабардино-Балкарии Аркадий Арахов, Магомед Кодзоев, Зауркан Шогенов и житель Северной Осетии Иса Илиев. Организацией теракта в Тушине занимались ныне уже уничтоженные ингуш Арби Жабраилов и чеченец Руслан Сааев. Оба имели поддельные паспорта на имена неких Андрея и Игоря и, по словам человека, сдавшего им дом в Подмосковье, совершенно не походили на кавказцев. "Бандиты учитывали сложившийся в российском обществе миф о поголовной криминальности мужчин-чеченцев и легко обходили связанные с этим проблемы, - поделился с "Известиями" один из сотрудников МВД России. - Получилось, что предвзятое отношение к чеченцам, как всякая предвзятость, только мешает поимке настоящих террористов. Вместо того чтобы выявлять подозрительных лиц независимо от национальности, мы до сих пор обращаем внимание преимущественно на чеченцев. Расследование последних терактов показало, что террористы легко обходят все бюрократические препоны, которые выстраивают перед ними чиновники. Пособник Розы Нагаевой Николай Киткеев тоже без проблем легализовался в Москве за месяц до теракта. То, что его паспорт на имя Самыгина был поддельным, не помешало ему зарегистрироваться в Подмосковье по адресу, где таким же образом были зарегистрированы еще 300 человек. Получив временную регистрацию, Киткеев частично легализовал и поддельный паспорт. Любой постовой, проверявший у Киткеева-Самыгина документы, увидев справку о регистрации, полагал, что раз регистрация есть - значит, и паспорт при ее выдаче у этого человека уже проверяли. Что же касается вовлеченности в террористическую деятельность представителей соседних с Чечней республик, а также иностранных наемников, то здесь есть характерная деталь. Все это касается исключительно мужчин. Женщины-смертницы - Лидия Хальдыхороева (взрыв в Моздоке), Зулихан Элихаджиева и Марем Алиева (взрыв в Тушине), Зарема Мужахоева (взрыв на Тверской-Ямской), Хадижат Магомадова (взрыв у гостиницы "Националь"), Амнат Нагаева и Сацита Джебирханова (взрывы в самолетах), Роза Нагаева (взрыв у "Рижской") и потенциальная шахидка Марьям Табурова (находится в федеральном розыске) - все без исключения чеченки. Их непосредственной вербовкой занимались тоже чеченцы, как, например, Рустам Ганиев (завербовал родных сестер, уничтоженных в "Норд-Осте", и Зарему Мужахоеву), дело которого сейчас рассматривает Верховный суд Осетии. Другой известный вербовщик, Данилхан Элихаджиев (арестован, находится под следствием), завербовавший тушинскую шахидку Зулихан Элихаджиеву, свою сводную сестру, - тоже чеченец. Если приглядеться к личностям шахидок, можно с большой степенью достоверности нарисовать психологический и социальный портрет потенциальной смертницы. Это, как правило, одинокая женщина - старая дева, вдова или разведенная, достаточно бедная, живущая вне семьи, легко попадающая под чужое влияние. Индивидуальную профилактическую работу среди этой категории чеченских женщин провести невозможно. Таких - половина женского населения республики. Для того, чтобы хоть как-то снизить вероятность появления новых шахидок, необходима целенаправленная и масштабная идеологическая работа.
