Следователи, ведущие дело о попытке теракта 10 июля на 1-ой Тверской-Ямской улице Москвы, раскрыли детали допроса Заремы Мужихоевой. По ее словам, к теракту ее готовила 40-летняя чеченка. Та поила шахидку соком, от которого кружилась и болела голова. За день Зарема делала несколько попыток совершить теракт, раз 20 нажимала кнопку, но бомба не сработала. Как пишет газета "Коммерсант", на допросе в Моспрокуратуре Зарема Мужихоева рассказала, что прилетела в Москву 3 июля из Назрани. В аэропорту ее встретила чеченка, назвавшаяся Любой. Это была женщина лет 40, ростом около 170 см, со светлыми крашеными волосами и черными корнями и носом с горбинкой. Такое же описание пособницы смертниц дали свидетели теракта в Тушине.
Зарема Мужихоева подтвердила, что фоторобот, составленный со слов свидетелей теракта в Тушине, похож на встречавшую ее женщину.
Эта женщина, которую оперативники назвали "черной Фатимой", отвезла Мужихоеву в старый частный дом в Подмосковье, где девушка в течение недели находилась одна. Люба навещала ее, привозила продукты, поила Зарему апельсиновым соком, от которого у нее кружилась и болела голова.
Оперативники предполагают, что напиток содержал опиат, подавляющий волю. Кровь задержанной отправлена на анализ. Но Зарема Мужихоева, по ее собственному утверждению, не нуждалась в стимуляции опиатом.
За день до теракта, 8 июля, Люба повезла ее в Москву на рекогносцировку. Объекты для теракта она выбрала на Пушкинской площади – рестораны "Елки-палки" и McDonald's. Люба сказала, что взрыв должен произойти в том ресторане, где будет больше людей.
В назначенный для теракта день Люба заехала за ней около двух часов дня. Она дала ей сок и рюкзак с бомбой и объяснила, как привести ее в действие. В четыре часа дня наставница высадила Мужихоеву возле Кремля, у храма Василия Блаженного, приказала поймать такси и ехать к McDonald's на Пушкинской.
За 100 рублей террористку согласился подвести частник – его сейчас ищет милиция. Но смертница плохо знала город и вместо Пушкинской площади остановила машину в начале Тверской, напротив Центрального телеграфа.
Она поняла, что ошиблась, но спросить дорогу у прохожих не решилась и наугад пошла по Тверской. Через полчаса она дошла до ресторана "Елки-палки" на Пушкинской площади, но в ресторан войти не решилась, так как возле входа в него стояли сотрудники ЧОП "Радон". Она приняла их за спецназ ФСБ.
Мужихоева решила пойти к McDonald's, но у подземного перехода снова столкнулась с "радоновцем". Развернувшись, девушка пошла дальше по Тверской. Несколько часов она бродила, выискивая новый объект для теракта.
В десять вечера она вошла в небольшое Mon Cafe, там села за столик, нажала на кнопку бомбы, но взрыва не последовало. Террористка вышла из кафе, поправила тумблер, зашла снова и еще несколько раз нажала на спуск, но эффект был тем же.
В этот момент к ней подошла официантка и предложила сделать заказ – тут террористка сорвалась. Она вскочила и на смеси русского и чеченского стала кричать, что сейчас всех взорвет. До конца ее речь разобрал только сидевший через столик от нее чеченец Зураб Дадаев, который, сказав, что она позорит свой народ, буквально выставил шахидку на улицу. Задержали Мужихоеву через полчаса, когда она добралась до другого ресторана – "Имбирь".
При обезвреживании оставленной после задержания шахидки на улице бомбы погиб взрывотехник ФСБ майор Георгий Трофимов. Как предполагают его коллеги, у приводящего в действие механизма бомбы залипла пружина. Это обстоятельство спасло жизни посетителей Mon Cafe и сотрудников милиции, поймавших Зарему Мужихоеву, но не Георгия Трофимова. Как только он подошел к бомбе, пружина распрямилась. Похороны офицера прошли в понедельник.
По словам Мужихоевой, после того, как ее дом в Бамуте был разрушен в результате бомбардировки, а муж и отец погибли, она вместе с дочерью была вынуждена переехать к двоюродной тетке в станицу Ассиновскую, где жила на положении прислуги.
Затем боевики увезли Мужихоеву в Бамут и поселили ее в семье ваххабитов, где она по их требованию читала ваххабитские книги и, как и прежде, стирала и готовила для бандитов, спускавшихся на отдых с гор. 1 июля за ней приехал неизвестный, который сказал Зареме Мужихоевой, что ее час пробил. Ее дочь Мужихоевой осталась в семье ваххабитов на положении заложницы.