Тайна трех перстней Нижинского

"Бог танца", "восьмое чудо света", "царь воздуха" – так называли его современники. Впрочем, и сам великий артист особой скромностью не отличался. Он писал в своем дневнике: "Мой дом везде, где существует мир. Я хочу любить. Я человек, Бог во мне, а я в Нем". И подписывался: "Бог Нижинский". Говорят, в тот день, когда родился будущий гениальный танцовщик, кто-то из великих князей (родственников российского императора) устроил в Мариинском театре Санкт-Петербурга маленький праздник для балетной труппы. В качестве одного из призов для солистов разыгрывалась изящная серебряная чашечка. Отец Вацлава – танцовщик Томаш Нижинский – сумел прыгнуть выше всех и поймал брошенный высочайшей рукой заветный приз. – Она станет талисманом моего сына! – вскричал он. Но ошибся. Мистическую роль в жизни Вацлава сыграл не один талисман, а целых три. Три перстня… Многое в жизни Вацлава Нижинского окутано тайной. К примеру, его поистине фантастический прыжок на сцене – казалось, Нижинский летел диковинной птицей, подброшенный неведомой силой, позволявшей ему играючи преодолеть земное притяжение. Такое не мог сделать больше никто – ни до, ни после него. В Лондоне нанятые издателями крупных газет частные детективы облазили всю сцену, на которой выступал Вацлав: они искали скрытые пружины, позволявшие русскому танцовщику совершать фантастические прыжки при его небольшом росте. Однако ничего не нашли. Не раз тщательно прощупывали и даже распарывали балетные туфли Нижинского: в них искали секретные приспособления для прыжков. И тоже не нашли…

20 августа 1898 года мать привела девятилетнего Вацлава на экзамен в Императорскую школу балета. Она мечтала, что по окончании учебы сын сможет поступить в знаменитый Мариинский театр. Ко всему прочему, государство полностью брало на себя содержание учеников, что тоже было немаловажно. Благодаря славе отца-танцовщика имя Нижинского было известно экзаменаторам. Но о том, чтобы принимать учеников, учитывая какие-либо иные обстоятельства, кроме их достоинств, и речи быть не могло. Вацлав же производил впечатление не слишком развитого маменькиного сынка. К счастью, на него обратил внимание преподаватель младших классов. Он попросил Нижинского отойти на несколько шагов назад и прыгнуть. Прыжок был феноменальным – и Вацлава приняли. С товарищами по училищу отношения не складывались. Мальчишки смеялись над его странными – то ли монгольскими, то ли татарскими – чертами лица, придумав ему прозвище "япончик". К тому же Вацлав был молчаливым, замкнутым и слишком медленно соображал. Зато в танцевальном классе Нижинский был первым. Учителя гордились им и могли бы выпустить из школы на два года раньше положенного срока – если бы помимо танцев Вацлав мог сдать экзамены по общеобразовательным предметам. Он и так едва с ними справился и даже завалил экзамен по истории. Но преподаватели закрыли на это глаза: Нижинского уже ждал Мариинский театр. Карьера юного артиста началась очень успешно. Он быстро стал популярен. В первый свой сезон в Мариинском театре он танцевал практически во всех классических балетах и в новых постановках. Его партнершами были легенды русского балета – Кшесинская и Павлова. В жизни Вацлава никак нельзя было назвать красавцем – но на сцене Нижинский преображался, в движениях появлялась грация, его пластика была завораживающей. Зрителям в зале он казался обольстительно красивым. Однако, при всей своей одаренности, Нижинский был совершенно не приспособлен к жизни за пределами сцены. Он не умел и не любил заботиться о хлебе насущном, и ему непременно был нужен покровитель – некто сильный и предприимчивый, кто заботился бы о нем. Первым таким покровителем стал для него князь Павел Львов, большой любитель балета. А вскоре на Нижинского обратил внимание Сергей Дягилев, который собирался русским балетом покорять Париж. Он пригласил артиста в свою труппу. Вот здесь и начинается история о трех перстнях.

Танец Нижинского производил на публику и даже на его коллег по Мариинскому императорскому театру завораживающее, почти колдовское впечатление. По воспоминаниям современников, Вацлав пользовался большой популярностью среди балерин. Даже пресыщенная прима "Мариинки", фаворитка цесаревича Николая (будущего императора Николая II) Кшесинская обратила на него благосклонное внимание. Она собиралась на гастроли в Париж и решила взять с собой Нижинского – пусть, мол, покажет заносчивым французам, как нужно танцевать! В Париж Вацлав в тот раз не поехал: интриганы, которых почему-то всегда много в околотеатральной среде, тут же насплетничали приме, что он, якобы – гомосексуалист, а любовник его – ни кто иной, как сам князь Львов. Нижинский пытался эти сплетни опровергнуть, но соответствующая слава за ним уже закрепилась. Князь и меценат Павел Львов, действительно, давно заприметил молодого Нижинского. И занялся художественным воспитанием юного артиста: нанял самого дорогого учителя, который давал Нижинскому персональные уроки, обставил квартиру Вацлава модной мебелью, купил дорогой рояль. А еще подарил юноше удивительной красоты золотой перстень с бриллиантами. По воспоминаниям современников, этот подарок просто заворожил артиста. Период, знаком которого стал золотой перстень князя, продолжался недолго. На горизонте беспокойной, полной творческих поисков жизни Нижинского появился Сергей Дягилев. Этот импозантный, талантливый мужчина уже сумел прославить русское искусство, и в частности балет, во всём мире. На протяжении 1908–1909 годов Дягилев буквально донимал князя Львова требованиями, чтобы тот уступил ему танцовщика. Требовал отдать Вацлава как вещь, как раба – аргументируя это тем, что именно в Нижинском он видит залог процветания русского балета. И Львов уступил. Человек мягкий, он искренне желал добра Вацлаву. И даже согласился на собственные средства организовать за границей "Русский сезон" 1909 года. Современники, хорошо знавшие Дягилева, отмечали потрясающее, какое-то колдовское воздействие его личности на разных людей. Не исключено, что он был сильным экстрасенсом и Нижинский попал под его влияние. Дягилев очень ревниво относился к тому, что "его Вацлав" носит на пальце золотой перстень с бриллиантами, подаренный Львовым. И вскоре заставил Нижинского снять золотое кольцо князя. А взамен подарил ему удивительной красоты платиновый перстень с сапфиром работы знаменитого ювелира Картье. Он словно стремился навсегда приковать к себе Нижинского незримыми узами.

Сезон 1909 года для парижских театралов запомнился одним именем: Нижинский. Французская столица была покорена. Вернувшись домой, Вацлав успешно танцевал на сцене Мариинского театра, исполнял всевозможные па-де-де и танцы, в которых постановщики всячески обыгрывали его удивительный прыжок. Затем еще один парижский сезон – и снова успех! Нижинский опять вернулся в Санкт-Петербург победителем. Но тут разразился скандал. 25 января 1911 года Нижинский вышел на сцену, одетый в копию исторического немецкого костюма четырнадцатого века – с сильно обтягивающим трико. В зале присутствовала императрица, которой такой наряд показался неприличным. Театральная дирекция, перепугавшись монаршего гнева, поспешила уволить Нижинского.
Что оставалось Вацлаву, кроме антрепризы Дягилева? Русские зрители больше его не видели. Сменялись сцены городов всего мира – Париж, Дрезден, Вена, Монте-Карло, Лондон, Нью-Йорк. Всюду Нижинского сопровождал ошеломляющий успех. Да и история с костюмом послужила отличной рекламой. Но платина и сапфир уже теряли свою власть. Наступало время золота фараонов.

Несмотря на все усилия Дягилева, отношения между ним и Нижинским всё больше портились, и к 1913 году стали натянутыми. Импрессарио с ужасом узнал: Вацлав сожительствует с женщинами! Мало того, он осмелился обнажённым позировать знаменитому Огюсту Родену, которого даже развратный Дягилев считал жутким скопищем пороков. Говорят, ревнивец лично следил за танцовщиком, и однажды поздно вечером тайно проник в студию прославленного скульптора. Где застал следующую картину: изрядно подвыпивший Нижинский спал на кушетке, а у него в ногах мирно дремал пожилой – и тоже пьяный Роден… В это время в дягилевской труппе появилась дочь известной венгерской драматической актрисы Ромола де Пульски: молодая, красивая, талантливая и очень неглупая. Нижинский сразу привлёк ее внимание. К немалому огорчению красавицы, кумир взаимностью не отвечал. Но Ромола терпеливо ждала своего часа – и он настал. 15 августа 1913 года труппа отправилась в турне в Южную Америку. Дягилев был вынужден отпустить Нижинского одного – он панически боялся путешествовать по морю. В распоряжении венгерской красавицы оказалось две недели на пароходе. Ромола решила: она вырвет Вацлава из страшных лап месье Сержа! И ещё у неё был древний золотой перстень, полученный в подарок от отца, собиравшего восточные редкости. По его словам, это талисман жрецов, который обладает мистической силой и приносит удачу. День проходил за днём, Ромолу несколько раз представляли Нижинскому, но потом он даже не здоровался. Возможно, причина в магическом кольце, подаренном Дягилевым? Уже под конец плавания актриса решилась на отчаянный шаг – в один из вечеров, увидев великого танцовщика на палубе, она попросила общего знакомого вновь представить её Нижинскому. Затем Ромола смело взяла Вацлава за руку, сняла с его пальца дягилевское кольцо с сапфиром и хотела надеть танцовщику своё, египетское. Но он взял его из её рук и положил на свою ладонь: – Что это? – словно проснувшись, тепло улыбнулся Нижинский. – Талисман из Древнего Египта, подарок моего отца. – Он непременно принесёт вам счастье, – Нижинский вернул ей перстень… и случилось чудо. Возможно, это красивая легенда, но в ту ночь они несколько часов проговорили о музыке, искусстве танца, артистической жизни. Утром и днём она не видела Нижинского и уже решила, что случившееся прошлой ночью не более чем красивый сон. Однако вечером подошёл тот самый общий знакомый: "Нижинский просил меня узнать: согласны ли вы выйти за него замуж?" Они обвенчались вдали от Родины, в столице Аргентины Буэнос-Айресе 10 сентября 1913 года. Нижинский боготворил Ромолу всю оставшуюся жизнь и каждое утро посылал ей букет белых роз. Ромола отвечала ему взаимностью. Она родила мужу двух прелестных дочерей, которых великий артист очень любил. Но несчастье подкралось незаметно: Вацлав Нижинский потерял разум. Кто-то сразу заговорил о "чёрной магии Дягилева". Более склонные к материализму утверждали, что от перенапряжения на сцене у танцовщика случился инсульт. А вскоре и "черный маг" Дягилев умер. Совпадение?

Надеясь оживить память мужа, Ромола пригласила в свой дом другого знаменитого танцовщика, Сержа Лифаря. Лифарь танцевал до изнеможения, но Нижинский оставался безучастным. Как вдруг некая таинственная сила подняла его, и он взлетел в своем знаменитом прыжке! А затем вновь впал в беспамятство. Фотограф, бывший свидетелем этого чуда, успел запечатлеть последний прыжок безумного бога танца Нижинского. Умер Вацлав ранней весной 1950 года в Лондоне. Его похоронили на кладбище Сент-Мерилебен, а через три года прах танцовщика перевезли в Париж и похоронили на кладбище Монмартра. В память о нём жена написала книгу, ставшую памятником легенде русского балета. А тайна трёх колец, сыгравших удивительную роль в жизни великого Нижинского, так и осталась неразгаданной.