Тангейзер оживил тень худсоветов

Жаркая дискуссия по поводу скандальной новосибирской постановки и границ дозволенного состоялась сегодня в рамках круглого стола "Театр и общество", который прошел в Общественной палате России. Чиновники и общественные деятели признали – они не могут влиять на искусство свободных художников, но считают неправильным, когда постановки на грани фола финансируются на деньги налогоплательщиков. Культурный госзаказ Наиболее болезненным для Минкультуры моментом стало даже не появление "Тангейзера" как такового, и не имиджевые потери от увольнения директора Новосибирского театра – а то, что все это безобразие проходило под эгидой ведомства и на государственные деньги. Собственно, значительная часть дискуссии и была посвящена тому, как избежать софинансирования Министерством культуры новых "Левиафанов" да "Тангейзеров". Открывая заседания, председатель комиссии Общественной палаты России по культуре Андрей Ковальчук признался, что саму оперу посмотреть не успел – зато видел плакат, который произвел на него "крайне негативное впечатление". Он указал, что министерство культуры как заказчик хотело бы видеть иной результат своей деятельности, и имеет на это право. "В современном искусстве желательно – особенно если это касается государственного заказа, – учитывать историю и традиции нашей страны. И желательно не переходить ту грань, за которой нарушаются права других людей, затрагиваются чувства", – призвал он, напомнив присутствовавшим про трагедию, случившуюся в Париже с карикатуристами Charlie Hebdo. В свою очередь первый замминистра культуры Владимир Аристархов заметил, что вместе со свободой действий неразрывно следует и ответственность. Он привел в пример певца Андрея Макаревича. "Он имел полное право выступить перед карателями в Славянске – он это сделал. Он должен был думать о последствиях, которые он и получил. И это касается каждого из нас", – указал замминистра. Аристархов также отметил, что его ведомство выступает против цензуры, но призвал не путать свободу слова художника с обязанностью властей оказывать ему господдержку. "Государство (особенно в условиях ограниченного финансирования) обязано думать о том, на что оно тратит деньги, – указал он. – Мы не обязаны и не будем поддерживать все подряд, а будем думать о том, что поддержки достойно, а что – нет". По словам первого замминистра, когда Минкульт выделяет деньги на тот или иной проект, ведомство должно просчитывать, насколько это финансирование помогает ему достигать поставленных целей. "Считаем необходимым привести в соответствие то, что сейчас финансирует Минкультуры, с приоритетами, которые указаны в основах культурной политики", – подчеркнул он. "Необходимо понимать, что такое финансирование государства, что такое госзаказ – что такое выделенные средства за счет налогоплательщиков, какой продукт он должен получить", – поддержал Аристархова актер и депутат Московской государственной думы Евгений Герасимов. По его мнению, свобода самовыражения должна осуществляться на спонсорские и любые другие частные, но не государственные средства.

Превентивные меры Немало времени участники посвятили и традиционному вопросу о том, где заканчивается свобода художника и начинается вседозволенность. Практически у каждого в запасе впечатлений нашелся один-два примера последней. "Не знаю, все ли вы смотрели спектакль в "Электронном Станиславском", но меня шокирует, когда героиня выходит и писает на сцене!", – поделился наболевшим Герасимов. "И все это за бюджетные средства? Ей-богу, я этого не понимаю", – возмутился он. В качестве меры предохранения от таких спектаклей он предложил разработать жесткий договор госзаказа с ответственностью исполнителя – вплоть до возвращения средств, потраченных на постановку. "Я считаю, что нужно будет разработать договор госзаказа, очень серьезно. Надо прописать там позиции определенные, и тогда тот, кто подписывает его, он несет ответственность", – предложил он решение проблемы. Протоиерей Всеволод Чаплин, в свою очередь, привел пример из репертуара МХТ, где используется спорное изображение священника (по замыслу автора, он гомосексуалист). Однако намного больше Чаплина смущает факт использования венца для венчания при изображении бракосочетания однополой пары. "Я убежден в том, что осквернения почитаемых верующими предметов и символов в общественном пространстве не должно быть нигде и никогда: ни в газете, ни в интернете, ни в мечети, ни в храме, ни на улице", – подчеркнул он. По словам протоиерея, если же кому-то захочется использовать религиозные предметы и символы не по назначению, то в этом случае имеет смысл заранее обсудить эту идею на площадке Общественной палаты, не доводя до конфликта. Вернуть худсоветы! С наиболее же радикальной мыслью выступила на круглом столе главный редактор газеты "Культура" Елена Ямпольская. Она предложила вернуть в обиход практику художественных советов, допускающих или не допускающих спектакли и фильмы к широкому зрителю. Такая практика, в частности, существовала в советское время. Идея вызвала бурное обсуждение. Главный редактор "Литературной газеты" Юрий Поляков заметил, что на отслеживание каждого нового спектакля и фильма комиссий не напасешься, и предложил создать при Министерстве культуры "выездной конфликтный художественный совет" из уважаемых людей разных этических, политических, художественных взглядов. В свою очередь ректор театрального училища имени Щепкина Борис Любимов заметил, что даже такой орган будет трудно собрать – авторитетные люди, как правило, очень заняты. А директор "Сатирикона" Анатолий Полянкин предложил создать вместо худсовета театрального омбудсмена (уполномоченного по делам театров). В итоге идею худсоветов не утвердили, зато все пришли к мнению, что проблемы наподобие "Тангейзера" не должны решаться в судах, да и вообще доходить до судебного разбирательства. "Замечательно, что Общественная палата станет той площадкой, где можно будет эти темы обсуждать, министерство полностью поддерживает. Мне кажется, мы не должны допускать, чтобы споры об искусстве решались в суде или на митинге", – сказал во время дискуссий замминистра Аристархов.