Анастасия Вертинская окончила Театральное училище им. Б. Щукина. До1968 актриса работала в театре им. Вахтангова, с 1968 в "Современнике". Ее знают по фильмам "Алые паруса", "Человек-амфибия", "Гамлет", "Война и мир", "Анна Каренина", "Мастер и Маргарита" и многим другим. В последние годы Анастасия Вертинская не часто выступала в столице. А недавно в Москве появился спектакль, написанный специально для нее. Корреспондент газеты "Аргументы и факты" взял у актрисы интервью. Большую часть времени Вертинская проводит в Париже, преподает там на "стажах" - своеобразных курсах повышения актерского мастерства.
- Вы прекрасно выглядите, это Париж на вас так действует? - Не знаю. Каких-то специальных программ у меня нет. Правда, думаю о сохранности души и тела, но я не культурист, не особенный спортсмен. Занимаюсь иногда гантелями. В рамках разумного стараюсь не полнеть. Мне вообще кажется, что творческому человеку все программы вредны, даже йога.
- Вы по прежнему живете на два дома – во Франции и в Москве? - Мне кажется, что желание работать в Москве и за границей зависит от того, где у человека дом. Мой дом всегда был здесь. Другое дело – да, я ушла из театра. Как мне казалось, окончательно. Одна из причин заключалась в порабощающей структуре репертуарного театра…
Я признаю спектакль как коллектив – ты должен любить всех, кто в этот вечер вместе с тобой выходит на сцену. Но жить каждый день с людьми по принуждению невозможно. На самом деле, такая рабская для актера система осталась только у нас…
У нас государственная машина приземлила искусство на территорию советских служащих. Все служат какому-то искусству, у которого давно уже лицо чиновника. На самом-то деле искусство совсем другое.
- Какое? - Искусство – это когда все по любви. Когда ты хочешь играть эту роль, хочешь работать с этим режиссером, и он с тобой хочет работать. Во всем мире актер подписывает контракт на исполнение какой-то роли, и он знает, что эту роль играет только он…
Вертинская сказала так же, что, несмотря на то, что наши актеры как огня боятся слова "контракт", она без конца участвуют в антрепризах, потому что прожить на актерскую зарплату невозможно. Что такое антреприза по-русски?
- Берешь старую пьесу, на Западе давно вышедшую из моды, - говорит актриса, - делаешь спектакль на двоих-троих актеров, мастеришь тюлевые декорации, умещающиеся в один чемодан, и едешь либо, как я говорю, "по эмиграшкам", либо чешешь по российским городам и весям.
Наш спектакль "Имаго" ("Пигмалион" на новый лад) другой – антреприза дорогостоящая, но нас все равно приглашают, понимая, что приедут не три халтурщика, а труппа, театр.
- К "Пигмалиону" за последнее время наши режиссеры обращались трижды. Видимо, происходящее в пьесе шоу созвучно тому, что пережило наше общество. И мы все оказались в положении Элизы Дулиттл.
- На помойке-то? Конечно, это наша среда обитания – помойка. Там можно открыть и людей хороших, и таланты – никуда ничего не делось… Когда читаешь русские переводы "Пигмалиона" Бернарда Шоу, становится непонятно, из-за чего весь сыр-бор. Элиза – милая девушка, продает фиалки в довольно пристойном районе Лондона…
А берешь подлинник и видишь, что Элиза на самом-то деле разговаривает на языке кэбменов , то есть наших таксистов. Этот сленг очень смешной и очень-очень сложный. У нас нет эквивалента в этой речи. А значит, и конфликта нет. Поэтому наша Элиза оказалась на свалке, и я вместе с ней.
