Олег Николаевич, Воланд, которого Вы играете в спектакле "Мастер и Маргарита", в романе Михаила Булгакова спрашивает свиту о москвичах: "Изменились ли эти граждане внутренне?" На Ваш взгляд, как за 30 лет зритель, приходящий к Вам в театр, изменился?
Мне кажется, зритель стал более требовательным.
Но не более глупым?
Нет. Мы же, как театр, продолжаем затрагивать серьезные вещи и подтягиваем публику под себя. У нас достаточно мощный, серьезный материал, мы не играем банальщину, как правило. Поэтому и публика у нас соответствующая. Когда я, как режиссер, ставлю спектакль, то заранее просчитываю зрительские реакции. И они, как правило, срабатывают – я получаю отклик, люди понимают меня.
Легко ли ставить для людей с клиповым мышлением, которым сложно сконцентрироваться, сосредоточиться на сложном материале?
Основатель театра Валерий Белякович всегда старался делать спектакли динамичными, разноритмовыми. И мы продолжаем эту традицию. Потому что человеку сложно воспринимать монотонную вещь, его сознание стало иным, он быстрее обрабатывает информацию.
Серьезные спектакли сегодня разве востребованы? Мне кажется, затюканные жизнью люди чего-то попроще, полегче, посмешнее хотят...
Мы стараемся в трагедии искать комедию, и наоборот. Взять тот же спектакль "Ромео и Джульетта", где в первом акте люди в основном смеются, а во втором акте уже другое настроение. Важно находить этот баланс, ведь сама наша жизнь – зачастую такой трагифарс!.. Сейчас мы смеемся. а через секунду звонок телефона, и уже можем плакать.
Молодому поколению в 2022 году по-прежнему интересна трагедия Шекспира 1595 года создания?
Я вижу в зале много молодых зрителей. Возможно, это заслуга правительства, придумавшего "Пушкинскую карту" (банковская карта, на которую государство перечисляет субсидию, чтобы у молодежи была возможность бесплатно посещать культурные мероприятия – Прим. ред.) – народ теперь толпами идет! И это очень радует. К тому же я набрал молодых артистов, сделал с ними спектакль, и там вообще она молодежь в зале сидит. Молодым поколением артистов я привлекаю и молодых зрителей, все это очень связано. Так они и втягиваются в постоянные походы в театр.
При этом герой фильма 1979 года "Москва слезам не верит" считал, что "ничего не будет: ни кино, ни театра, ни книг, ни газет". С тех пор прошло почти полвека. Почему же театр не умер?
И не умрет. Сморите: за последнее время у нас в стране закрылись "Фейсбук" и "Инстаграм"(принадлежат корпорации "Мета", которая признана экстремистской организацией и запрещена в России – Прим. ред.). Интернет тоже глючит. А театр работает. Ему не нужен ни Интернет, ни соцсети. Нужен только артист и зритель.
Зритель будет всегда, потому что люди хотят эмоционально будоражить себя. Так было и так будет.
Но разве не проще остаться дома у телевизора или компьютера?
Театром как искусством на планете интересуется всего 2 процента людей (на начало 2022 года население Земли составляло приблизительно 7 948 118 521 человек – Прим. ред.). В Москве, где 13 миллионов жителей, в театр более или менее регулярно ходят тоже не более 2-3 процентов населения. Но это много, если учесть, например, что у нас в зале всего 114 мест. Для них театр – это такой фитнес для души, без которого уже не могут. Я даже знаю целые зрительские династии! А кому-то это в принципе не надо. У меня на Урале, в маленьком городе с населением 30 тысяч, откуда я родом, есть родственники, которые в театре никогда не были.
А Вы при этом не только знаменитым актером стали, но и возглавили один из лучших столичных театров. Кстати, чье это было решение?
В 2011 году основателя "Театра на Юго-Западе" Валерия Беляковича позвали стать художественным руководителем Московского драматического театра им. К. С. Станиславского. Ему надо было выбрать, и он ушел туда, поскольку всегда мечтал о большой сцене. Он думал, что постепенно произойдет ассимиляция двух театров, но, к сожалению, не вышло. А худруком я стал с его подачи – в один из дней Валерий Романович позвонил мне и просто спросил, сколько мне лет и есть ли у меня звания "Заслуженного". А через два дня я узнал, что стал худруком этого театра. Причем об этом я узнал от позвонивших поздравить меня друзей.
Быстро в кресле начальника освоились?
Да что вы! Я в этот кабинет (худрука – Прим. ред.) боялся заходить первое время! Просто понимал, что мое место не тут, а в гримерке и на сцене. Но в итоге я тут сегодня не только художественный руководитель, но еще и директор.
Коллеги-артисты, поди, козни строили и злорадствовали?
Пара артистов ушла вслед за Беляковичем в его театр. А в остальном все нормально.
Но при этом сегодня Вы заняты в семи спектаклях! Пользуетесь служебным положением, назначая себя на главные роли?
Нет, ведь прежде я вообще играл в 25 постановках из 50, которые были в афише. А сегодня у меня всего три главные роли – Воланд, Наполеон и Ромул.
А вообще спектакли какого жанра и тематики сегодня нужны зрителю?
Хороший театр всегда созвучен моменту или даже опережает его. Несколько лет назад я поставил спектакль "Портрет Дориана Грея", где в финале звучат такие слова: "Теперь белое можно называть черным, и человек это примет без доли сомнения. Что происходит в этом мире?" Посмотрите, как эти слова созвучны сегодняшнему моменту! Или взять премьеру этого сезона – спектакль "Ромул великий", где речь идет о гибели кровавой империи. Как объемно это сейчас звучит! Хороший театр – это всегда предвестник, предтеча, предчувствие чего-то, к чему мы все идем. Это чутье в нас тоже заложено Беляковичем.
Он, кстати, первым в Москве поставил "Носорогов" Ионеску, и скандал тогда был грандиозный, театр даже закрывали! А Вы сейчас на какую пьесу замахиваетесь?
У моей любимой партнерши Карины Дымонт в этому году юбилей (28 октября исполнится 50 лет – Прим. ред.). И я хочу поставить с ней "Секрет ее молодости" (комедия по мотивам пьесы К. Чапека "Средство Макропулоса" – Прим. ред.), где есть прекрасная женская роль и размышления о вечной жизни и бессмертии. Думаю, эти темы сейчас важны. Надеюсь, получится подать их интересно!
