- Да, непрозрачность действительно существует, она касается прежде всего сборов, потому что сегодня любой продюсер или дистрибьютер может объявить - я немножко утрирую - но любую цифру практически. Записывается она со слов прокатчика. Надеемся, что эта проблема будет как-то решена введением единого электронного билета, и эта система сделает открытой информацию о проданных билетах по каждой картине и затруднит, соответственно, всякие манипуляции в этой зоне.
- Вы заинтересованы в том, чтобы массовый зритель имел полную информацию о том, насколько тот или иной фильм успешен?
- Да. Хотя зрителю это менее важно, чем нам - продюсерам и прокатчикам. Простой пример приведу. Представим, что у нас есть фильм, который похож по каким-то параметрам на картину, которая вышла месяц назад и собрала 5 миллионов. "Ага, тут так, тут у нас чуть лучше, в итоге получается пять с половиной", и продюсер с прокатчиком - мы - идем тратим деньги на рекламу, опираясь на этот сравнительный анализ. А там было всего два с половиной или три - а пять нарисовали для красоты. И все наши расчеты разбиваются.
- Вторая проблема российского кинематографа: в год выходит до ста фильмов, но основную часть доходов забирают 5-7 картин.
- Так устроено кино во всем мире: 5-7-10 фильмов, выходящих в прокат, собирают основной бокс-офис и во Франции, и в Германии, и в Италии. Приходится с этим жить. Кино хорошее сделать очень-очень трудно. Из ста фильмов, как правило, два замечательных и даже выдающихся, еще штук восемь нормальных, хороших, интересных, любопытных. Часть просто не выходит в прокат - и может быть, это правильно. Но то остальное, что выходит, так или иначе вызывает либо негативную, либо равнодушную реакцию зрителя.
В этом смысле каждый зритель в каждой стране смотрит на свое и его критикует. Потому что у него вся картина перед глазами. Если к нам привезут один-два сильных французских фильма в год, мы скажем: "О, французское кино - неплохо!" Но это не французское кино - это один-два сильных французских фильма. А если привезут все, что в год выпускает Франция, мы скажем: "Ну наше-то кино просто супер по сравнению с французским!" Некоторое исключение представляют США - безусловно, лидер мировой во всем, что касается кино для зрителей. Там этот процент выше, но тем не менее и там достаточно провалов.
Тем, кто любит кино, надо относиться к этому с пониманием. Французы достаточно патриотичны к своему кино - у них и процент французских фильмов в прокате выше, чем у нас, хотя американцы все равно доминируют. Мы тоже добились существенных успехов: в 2003 году 2,5% рынка принадлежало российскому кино, сейчас - 25%, иногда 30%. Это очень серьезный рывок. Нам, продюсерам, нужно находить фильмы получше. Бывает, что обманываешься, но это в природе вещей. Знаете, если кинематограф подарил стране один фильм в год выдающийся - то это достойное событие.
- Приведите пример из современного российского кинематографа - для вас какой фильм прошлого года стал выдающимся?
- Наверное, сложно все-таки назвать выдающийся фильм прошлого года. Должно пройти какое-то время... Вот был у нас, например, "Монгол". Или в прошлом году еще был фильм "Груз 200" - с моей точки зрения, бесспорно, выдающаяся картина, при том что отнести ее к зрительскому кино сложно. Но этот фильм, безусловно, войдет в архив российского кинематографа и будет еще долго будоражить воображение зрительское. А потом, возможно, все устаканится, все поймут и примут - да, это наше национальное достояние, несмотря на то, что оно такое некомплиментарное.
- В списке фильмов, которые вы продюсируете, довольно много картин фестивального уровня - "Шультес", "Баксы", "Каменная башка", "Морфий", которого все ждут... В то же время самыми прибыльными фильмами в прокате становятся такие, как "Ирония судьбы-2", "Самый лучший фильм", мультфильм про Илью Муромца и картина "Мы из будущего".
- "Илья Муромец" - наш мультфильм, кстати.
- Получается, что успешные в прокате фильмы по качеству уступают тем, которые возят по фестивалям. Чем вы руководствуетесь, продюсируя проекты, которые, возможно, потом не окупятся в прокате?
- Да, это еще одна из проблем: в стране не растет число зрителей авторского кино, сильного и качественного. Это проблема страны, с моей точки зрения. Это не очень хорошо. Тем не менее мы их делаем и будем делать, потому что кино - это не только бизнес, а иногда и не столько бизнес.
- Каков процент соотношения риска и просчета в принимаемых вами решениях?
- Риск есть везде, даже когда мы производим зрительское кино. Рисковать - это интересно. Меня это как-то возбуждает все. А то, что риски в арт-кино гораздо выше - ну да, выше. Ничего страшного. Раз делаем - значит, можем и хотим. Надеемся, что и зритель будет нас поддерживать, и это станет модным - смотреть такое кино. В той же Франции неприлично не посмотреть какой-то фильм определенного режиссера.
- Третья проблема нашего кино - отсутствие зарубежного проката.
- Вся российская экономика слабо интегрирована в мировую, кроме, может быть, газа и нефти.
- Есть какие-то пути решения этой проблемы?
- Есть поступательные, небыстрые. Мы еще на стадии производства объединяемся с Европой - присоединяемся к разным программам, которые давали бы нам равные условия с европейскими фильмами. Сейчас итальянский прокатчик, например, оказавшись перед выбором - покупать немецкую картину или русскую, которая вроде бы и получше по качеству, и кажется более надежной в прокате, предпочитает скорее немецкую, потому что немецкая - европейская, а прокат европейских фильмов Европой же и субсидируется. А наш фильм надо взять, заплатить нам денег за него, дать гарантию - а тут он чуть ли не сразу заработал.
- На вашем продюсерском опыте, какой российский проект был наиболее успешен на Западе?
- "Монгол" имеет беспрецедентный для российского кинематографа западный прокат. Его купили 70 стран, он идет в кинопрокате в этих странах - а далеко не все купленные фильмы идут в прокате. И он еще продолжает выходить, продолжает продаваться. И при этом уже сейчас собрал в мире больше 30 миллионов бокс-офиса.
- А производство фильма сколько стоило?
- 17 миллионов. Большой системный успех российского фильма. Кстати, и номинация на "Оскар" - тоже фактор успешности этого проекта. Не то чтобы это взрыв произошел на Западе, но картину знают, это такая визитная карточка российского кино. Звягинцев с "Возвращением" недавно был также довольно широко и успешно принят на Западе. Это пока единичные случаи, но все-таки какие-то сдвиги уже есть - от российского кино уже ждут чего-то. Несколько лет назад еще даже не ждали, сейчас смотрят, спрашивают, интересуются. Подписываются договора о совместном производстве - с Францией подписан, с Германией, еще с двумя-тремя странами.
- Сергей Михайлович, в сентябре шесть лет назад произошла трагедия, которая отразилась на поколении сегодняшних 25-30-летних - без вести пропал Сергей Бодров-младший. Он был одним из немногих журналистов, актеров, режиссеров, который стал для моих ровесников фактором честности в жизни и профессии. Какое место он занимал в вашей жизни?
- Спасибо вам за эти слова. Это очень сложная тема. Место было огромное, мы были близкими людьми и в каком-то смысле остаемся. Присутствие Сережи чувствую. Об этом действительно трудно говорить. Нам его, конечно, не хватает. И в узкопрофессиональном, и в каком-то человеческом смысле.
- Снимать фильм по его сценарию "Морфий" - это было ваше решение или Балабанова?
- Балабанова. Он прочитал сценарий прошлым летом. Сам сценарий был написан Сережей лет восемь назад. Мы его обсуждали. Он хотел с него начинать - я его отговорил, потому что он сложный для дебюта.
- Вы опасались, что он не справится?
- Нет. У меня не было никаких сомнений по поводу Бодрова, что он не режиссер. "Морфий" очень сложный именно для дебюта, когда еще не прошел круг, не знаешь съемочного процесса. Это было до "Сестер". С более сложным проектом надо выступать более вооруженным.
