Как любовники отомстили Фурцевой

Екатерина Фурцева – одна из самых неоднозначных фигур советского периода. При жизни ее и уважали, и ненавидели. Одного слова Министра культуры СССР было достаточно, чтобы вознести художника на вершину славы или безжалостно уничтожить его карьеру. Но и через много лет после смерти советской Железной леди печать, радио и телевидение не устают обсуждать единственную женщину, вознесенную на Мавзолей в стране, где правили мужчины. Ее вещи – платья, сумки, документы – хранятся в Государственном музее политической истории в Санкт-Петербурге. Окончить школу, выскочить замуж, пойти работать на ткацкую фабрику. Днем сходить с ума от грохота ткацких станков, вечером – от рева сопливой ребятни, дожить до пенсии и коротать век на жалкие копейки... Подобная судьба ждала всех женщин, родившихся в начале прошлого века в провинциальной российской Тверской губернии. Вначале и Катя Фурцева шла тем же путем. После школы мать, суровая солдатская вдова, поставила дочку к станку. Однако та быстро влилась в ряды коммунистов и вскоре по заданию партии отправилась поднимать сельское хозяйство на юг страны. Затем была партийная работа в Крыму, потом – Ленинград. Советский Союз рвался ввысь, покорять небо. И в духе времени Катя Фурцева упорхнула на летные курсы. А там, где самолеты, обязательно есть летчики, "сталинские соколы". Один из таких орлов пленил сердце красавицы. И без долгих раздумий она стала гражданской женой летчика Петра Биткова. Супруг был хорош собой и статен, а то, что где-то у него осталась законная жена с дочкой, – дело десятое…

В 1941 году Екатерина – уже секретарь Фрунзенского районного комитета Москвы. Такая должность означала принадлежность к партийной (более того – столичной) элите. За плечами Фурцевой – институт и Высшая партийная школа – немногие коллеги могли похвастать таким солидным образованием. Только вот семейная жизнь текла ни шатко ни валко: Битков заводил речи о ребенке, но беременность не наступала. "Может, так оно и лучше, – думала Фурцева, – с дитем не больно-то поработаешь. А тут еще война…" Петра мобилизовали, едва грянула Великая Отечественная. Как горячо и страстно они прощались! А осенью, дежуря на крыше дома во время вражеского авианалета, Екатерина неловко упала, пришлось обращаться к врачу. И тот огорошил: "Десять недель, гражданка!" Что делать? Муж на фронте, у нее партийная работа, да и мать, небось, голову оторвет. Как ни странно, как раз мать, узнав о беременности дочери, заявила: "Нечего даже думать! Столько лет ждали! Неужто одного ребенка не поднимем?" А вот Петр на весть о скором отцовстве отреагировал прохладно. Екатерина списала это на трудное время – до нежностей ли теперь? В мае 1942 года на свет появилась Светлана. А через четыре месяца новоиспеченный папаша заявил жене, что устал "жить с ее работой". И ушел... Самый верный способ забыться – с головой уйти в работу, боль расставания заглушить усталостью. Так Екатерина и поступила. Хлопот у второго секретаря райкома хватало. Екатерина допоздна засиживалась на работе – в компании первого секретаря и непосредственного наставника Петра Богуславского. Кстати, человека семейного. Был ли роман? А как же! Возможно, все зашло бы дальше, возможно, ради нее Богуславский даже решился бы на развод. Но он в курсе, что его карьера на излете, вот-вот "задвинут". Как напророчил, так и сбылось: его – в резерв, без надежды на возвращение, а Фурцеву – на руководство. И Петр Богуславский стал для нее приятным воспоминанием. Екатерина доверие партии оправдала. Партийные пленумы вела бойко, говорила без бумажки. А заодно осваивала правила игры в мужском мире. Ходы были разные: и нецензурные выражения, и выпивка, и продолжительные застолья, и все прочие "аксессуары" мужского быта. Но цель оправдывала средства. Ценный кадр приметил будущий руководитель СССР Никита Хрущев и переманил в свою вотчину – Московский городской комитет партии. Молва, конечно, по-своему истолковала повышение Фурцевой, придав ему интимную подоплеку. На самом деле сердечный интерес у Екатерины был, но не к простоватому Хрущеву. А к своему подчиненному, Николаю Фирюбину – женатому мужчине, отцу двоих детей, который любил и умел нравиться женщинам. Фирюбин сначала о разводе и не помышлял, да Фурцева и не требовала от него резких движений. И тем самым склонила на свою сторону. В 1955 году, будучи 45-летней женщиной, партийная активистка наконец-то стала законной женой. В первый и последний раз. Что принесло ей супружество? Определенно, в нем было мало тепла. По воспоминаниям современников, Фирюбин был мелким и ехидным человеком, который не мог смириться с карьерным превосходством жены. Оттого и шпынял ее, не гнушаясь унизить при посторонних. Брак этот тяготил всех: Фурцева поняла, что избранник оказался скорее подделкой, нежели бриллиантом, супруг отчаянно ревновал жену к работе, к дочери, к матери. Ему платили той же монетой: Светлана отказывалась ехать с отчимом в одной машине, а теща свирепо вырезала зятя со всех семейных фотографий.

А партийные бонзы тем временем продолжали свои подковерные игры. В одной из таких интриг Фурцевой довелось сыграть решающую роль. Дело происходило уже после смерти Иосифа Сталина. Екатерина достигла немыслимых для женщины карьерных высот – она занимала пост секретаря Центрального комитета КПСС. Именно в этом качестве она поднималась на мраморную трибуну Мавзолея Ленина на Красной площади: с этой трибуны два раза в год, в дни главных праздников страны – 1 Мая и 7 Ноября, руководители СССР принимали военный парад и демонстрацию народного ликования. Как-то раз Фурцевой пришлось присутствовать на узком сборище членов Президиума ЦК. Матерые партийные интриганы – Маленков, Каганович и Молотов – собрались, чтобы свалить другого "матерого" – фактического руководителя страны Никиту Хрущева. Екатерина сразу поняла, куда клонится чаша весов. Большинство членов Президиума голосовали против Хрущева. Как же так – ее покровителя, человека, который расшевелил сталинский муравейник, – и вдруг втоптать в грязь? Возможно, Фурцева и не проигрывала далеко идущих последствий своего поступка, просто среагировала на явную несправедливость. Но как помочь? Спас излюбленный женский прием – Екатерина вышла "припудрить носик". Но вместо туалета помчалась в свой кабинет звонить тем, в чьих силах было не дать произойти новому перевороту. Почти истерично умоляла она всесильных генералов приехать на заседание и не допустить, чтобы Никиту сняли с поста Первого секретаря ЦК. И уговорила. В Кремль приехали народный герой, Маршал Победы Георгий Жуков и несколько его сторонников. Хрущев снова оказался на троне. Как расплатился Никита со своей спасительницей? Сильные мира сего любят тех, кого облагодетельствовали сами. И ненавидят тех, кто видел их в минуту слабости и пришел на помощь. Он сломал ее не сразу, дождался удобного момента. Шел 1960-й год, многие были недовольны политикой Хрущева, затянувшимся неистовым развенчанием сталинского режима. Вот и Екатерина как-то высказала наболевшее в телефонном разговоре с коллегой по партии. На следующий день Хрущев зачитал ей стенограмму той беседы. Разумеется, ему нужен был только повод – и он дождался удобного случая. "Родной Центральный комитет", о котором Фурцева говорила с придыханием, избавился от нее. Екатерина повела себя абсолютно по-женски – вскрыла вены, с тем расчетом, чтобы быть вовремя спасенной. Об инциденте стало известно в ЦК, но вместо сочувствия и извинений получила лишь насмешки. Хрущев назвал ее психопаткой. Фурцева поняла, что больше "женских шалостей" повторять нельзя.

Фурцеву понизили, назначив министром культуры СССР. Именно с этого момента и началась история, за которую ее окрестили Екатериной Великой. Критики сколько угодно могут называть Фурцеву "лидером порабощенной культуры", но факты – упрямая вещь. За время ее руководства советские молодые артисты, участвуя в международных конкурсах и фестивалях, завоевали почти сотню первых премий. В стране появились сотни тысяч библиотек, клубов и дворцов культуры. Фурцева возродила Московский международный кинофестиваль, добилась учреждения конкурса имени Чайковского, Международного конкурса артистов балета. Многим министр культуры помогала – в том числе и своей любимице, всемирно известной оперной диве Галине Вишневской. Эффектным действом Фурцевой (еще когда она руководила городским партийным комитетом Москвы, а фактически – столицей СССР) становится Всемирный фестиваль молодежи и студентов 1957 года. Это вообще была самая броская акция хрущевской оттепели. Никогда еще такое количество иностранцев сразу не собиралось в Москве. Изголодавшаяся за времена железного занавеса по общению страна устроила праздник, который до сего дня помнят все, кому удалось тогда к нему приобщиться.

Именно с правлением Фурцевой связывается начало Недель французского кино, когда в Советский Союз приехали уже ставшие великими Жерар Филип, Даниэль Даррье, режиссер Рене Клер. Во Францию Екатерина была просто влюблена. Началось это в 1961-м, когда она повезла советскую картину "Повесть пламенных лет" на Каннский кинофестиваль. Заведенные там знакомства ввели Фурцеву в круг французской интеллигенции и французской компартии, что тогда было подчас одно и то же – с ней общались такие знаменитости, как Луи Арагон и Морис Торез. Ее женская притягательность оказалась весьма действенной. Она способна была обаять и мужчин, и женщин. "Заграницу" она открыла не с высоты министерского кресла, а через совсем "неуставную" дружбу, которая принесла богатейшие плоды. Давно уехавшие соотечественники из-за рубежа стали приносить дары советским музеям. Третьяковская галерея получила картины из бесценной коллекции Сорина. Первый и единственный приезд Марка Шагала, подарившего Пушкинскому музею 75 своих литографий. В составе правительственной делегации Фурцева облетела всю Индию и Непал. Побывала на выставке Святослава Рериха. Екатерина приглашает художника в Советский Союз, и вскоре в Москве открывается его первая выставка. Особенно интересна история появления в СССР знаменитого миланского оперного театра Ла Скала. Это тоже свершилось по решению Фурцевой. Звезды и великий Герберт фон Караян свели с ума меломанов. Директор театра Антонио Гирингелли был в восторге от гастролей и благословившего их министра. Той же осенью 1963 года Большой театр впервые отправился в Милан. И в кабинете директора Ла Скала было подписано соглашение о сотрудничестве двух великих театров, которое действует до сих пор. Десять лет, до конца жизни, Фурцева получала от Гирингелли знаки внимания – письма, цветы, милые венецианские фигурки персонажей комедии дель арте. Как писал сам итальянец – "в память о дружеских отношениях, любви и симпатии". Последние два года жизни Екатерина провела в одиночестве. Как всегда, спасала работа, но возраст и здоровье уже были не на ее стороне. О событиях 24 октября 1974 года до сей поры спорят. Фурцева не жаловалась на здоровье – и ее смерть показалась неожиданной и необъяснимо ранней. Она месяц не дожила до 64 лет. В Москве заговорили о том, что министр культуры ушла из жизни по своей воле. В семье версию о самоубийстве наотрез отвергали. Впрочем, семье не очень верили – ведь однажды Екатерина уже вскрывала себе вены. Официальная же версия – "острая сердечная недостаточность".

Как бы то ни было, Екатерине Фурцевой за ее жизнь удалось немыслимое: в партийной иерархии, где человек – не более, чем винтик огромной системы, оставаться Личностью и Женщиной. А как назовут – Екатериной Великой или "психопаткой" – уже неважно. Ведь имен ее преемников и вовсе не помнят.