Матильда обладала неограниченной властью над мужчинами, и какими мужчинами! Сплошь из императорского дома Романовых, недаром ее называли "романовской фамильной драгоценностью". Секрет очарования этой необыкновенной женщины остался неразгаданным. Уже в четырнадцать лет ее женские чары были неотразимы – ведь свадьба молодого шотландского танцора Макферсона с дочерью английского дипломата расстроилась именно из-за нее, малолетней кокетки, не стерпевшей того, что ей предпочли другую. Это была ее первая женская победа и первый грех, который она взяла на душу.
Звезда Империи
Кшесинская твердо знала, чего она хочет, не скрывала своих желаний и непременно добивалась своего. Жизненной силы, воли и хватки ей было не занимать. Для той головокружительной карьеры, которую сделала Матильда Кшесинская, ей потребовались и подлинный талант, и непомерное тщеславие, и мастерство плести интриги в жесткой конкурентной борьбе. И еще – участие в ее судьбе царского двора, для которого балет был любимейшим из искусств.
Матильда была маленького роста, с узкой талией, ее проворные ножки были чуть полноваты для балета, но в ней торжествовал особый польский шик, она обворожительно улыбалась, показывая жемчужные зубки, и оторваться от нее было невозможно. Грация ли так пленяла в ней или огненный темперамент? Или неукротимая жажда жизни, сквозившая в каждом ее движении? Или внутренний огонь, пылавший в ее блестящих черных глазах? Или умение создать вокруг себя доверительную атмосферу полного понимания и приятия? А может, секрет в том, что она по-настоящему любила себя и в душе считала себя царицей, достойной царя?
Кшесинская могла с легкостью повторить на бис свои знаменитые 32 фуэтэ, которые исполнила первой из русских балерин, но никогда не повторялась в жизни – всегда была новой и непредсказуемой. Балерина снискала себе скандальную славу, как первая возлюбленная последнего российского императора Николая II в бытность его наследником престола. Из-за этого ее имя в СССР долгое время оставалось в забвении. Советские историки балета недооценили Кшесинскую по идеологическим соображениям, как и великую Надежду Плевицкую – любимую певицу Николая II.
И что еще важно – танец Кшесинской был призывным. Танцуя, она возбуждала в публике нешуточные страсти, настолько сильный эротический подтекст вкладывала балерина в исполняемые ею классические па. И в этом была еще одна причина замалчивания имени Кшесинской в советское время, ведь, как известно, в СССР секса не было. Но, отбросив сплетни и кривотолки и приглушив газетную шумиху, скажем, что она – прежде всего великая балерина, прославившая русскую танцевальную школу.
Балет определял жизнь Кшесинской и делал ее счастливой. Но успех на сцене все же был для нее не столько целью, сколько средством, а устремления ее были грандиозны и обширны. Ее не удовлетворяла роль только балерины, хоть и выдающейся. Занять высокое положение в обществе, добиться богатства и всеобщего признания, приблизиться к трону – вот какой была ее мечта. Современники говорили: "Балет она любила вообще, а жизнь – особенно". Она хотела играть главную роль не только в балетном искусстве, но и в искусстве русской жизни, и это ей почти удалось. Кшесинская в полной мере владела искусством жить, что делало ее особым явлением. Она побеждала время, людей, обстоятельства… На то, чтобы стать Романовой, она положила жизнь…
Роман с Романовым
23 марта 1890 года в Императорском театральном училище, где училась Матильда, состоялся выпускной экзамен. По традиции, сначала царской семье представляли пансионерок, тех, кто постоянно жил в училище, и только потом приходящих учениц. Но поломав устоявшийся распорядок церемонии, император Александр III своим звучным голосом спросил: "А где Кшесинская?", что явилось и для Матильды, и для классных дам полной неожиданностью. Все растерялись, но пришлось все-таки первой вывести Кшесинскую, которая скромно стояла в стороне. Матильда присела в глубоком реверансе, а император протянул ей руку и произнес слова, которые она помнила всю свою долгую жизнь: "Мадемуазель, вы будете красой и гордостью нашего балета".
Оправившись от замешательства, все перешли в столовую воспитанниц-пансионерок, где для торжественного ужина были накрыты три стола. И опять император обратился к Матильде и поинтересовался, где ее место за столом. Но у нее не было своего места, так как она была приходящей ученицей. Тогда Александр III, севший во главе одного из длинных столов, попросил ее занять место рядом с ним. Наследнику он указал на место рядом с Кшесинской и добавил: "Только не слишком-то флиртуйте!". Если бы только флирт – это была любовь с первого взгляда…
На столе, накрытом для торжественного ужина, перед каждым прибором стояла простая белая кружка. Наследник престола, будущий император Николай II, посмотрел на нее и, обращаясь Матильде, спросил: Наверняка дома вы не пьете из таких кружек?
Простой, бесхитростный вопрос, но с него начался один из самых известных романов века. Матильда сидела, словно во сне. Эти прекрасные голубые глаза, этот взгляд, проникающий прямо в душу… Расставаясь, молодые люди уже смотрели друг на друга не так, как при встрече…
Сразу после выпускного вечера в дневнике Кшесинской появилась запись: "А все-таки он будет моим!" Она расставляла обольстительные сети со свойственной ей изобретательностью и артистизмом, стараясь сделать так, чтобы как можно чаще попадаться на глаза наследнику. Теперь Матильда как бы невзначай встречалась с наследником на улицах Петербурга, а он стал посещать все ее спектакли, называя ее в дневнике "маленькой Кшесинской". Виделись они и во время летнего театрального сезона в Красном Селе, где проводились войсковые маневры, а однажды, забыв от любви обо всех предосторожностях и светских условностях, Николай появился у Матильды дома под именем гусара Волкова. Принимать наследника при родителях было не совсем удобно, и Матильда решила жить одна с сестрой Юлией, тоже балериной, перебравшись в особняк на Английской набережной, позже подаренный ей Николаем. По иронии судьбы оказалось, что в свое время этот особняк построил великий князь Константин Николаевич для своей любовницы, балерины Кузнецовой. Потом особняк купил у князя Римский-Корсаков. А теперь здесь обустраивалось уютное гнездышко для романтических свиданий с наследником. Матильда переделала только спальню на первом этаже – дом был двухэтажный, а все остальное оставила без изменений. Для приема наследника все было готово. А он, деликатный, осторожный и нерешительный, вдруг как-то оробел…
Из воспоминаний Матильды Кшесинской: "Ники меня поразил. Передо мной сидел не влюбленный в меня, а какой-то нерешительный, не понимающий блаженства любви. Летом он сам неоднократно в письмах и разговоре напоминал насчет близкого знакомства, а теперь вдруг заговорил совершенно обратное, что не может быть у меня первым, что это будет мучить его всю жизнь… Он не может быть первым! Смешно! Разве человек, который действительно любит страстно, станет так говорить? Конечно, нет, он боится просто быть тогда связанным со мной на всю жизнь, раз он будет у меня… В конце концов мне удалось почти убедить Ники. Он обещал, что это совершится… как только он вернется из Берлина…"
Роман Кшесинской с наследником престола продолжался. Николай преподносил балерине самые дорогие украшения, которые только мог найти. Первым подарком стал золотой браслет с крупными сапфирами и двумя бриллиантами, на котором Матильда выгравировала две даты – 1890 и 1892 – первая встреча и первый приезд к ней домой. На сцену Кшесинская выходила вся в драгоценных камнях изумительной красоты. Она блистала и в прямом, и в переносном смысле, а виртуозный ее танец искрился и играл, как шампанское. Она понимала, что ей не суждено стать женой Николая, но она любила его всем сердцем и не желала думать о том, что ждет ее впереди. Матильда просто хотела познать счастье, пусть и недолгое…
И все же день, которого так боялась Матильда, наступил. 7 апреля 1894 года было объявлено о помолвке наследника престола с Алисой, принцессой Гессен-Дармштадской. После помолвки Николай сразу же рассказал невесте, в которую был влюблен с детства, о своих отношениях с Кшесинской, и Алиса простила его в письме: "Что прошло, то прошло и никогда не вернется. Все мы в этом мире окружены соблазнами, а когда мы молоды, то не всегда можем бороться, чтобы устоять перед искушением... Я люблю тебя даже сильнее с тех пор, как ты рассказал мне эту историю. Твое доверие так глубоко трогает меня... Смогу ли я быть его достойной?.."
… По возвращении из Кобурга, где состоялась помолвка, в один из дней Ники назначил Мале прощальное свидание на пустынном Волконском шоссе, у стоявшего на обочине сарая с сеном. Более неподходящей обстановки было трудно себе представить. Ники приехал верхом, Маля – в своем экипаже. Они говорили сбивчиво, невпопад и совсем не о том, о чем хотели сказать. Очень многое осталось невысказанным, но все равно изменить уже ничего было нельзя. Ники уехал обратно на полигон, а Маля долго смотрела ему вслед, пока он не скрылся из вида. Она не плакала, но ее сердце разрывалось от горя. А он все оглядывался и оглядывался…
"Как бы ни сложилась моя дальнейшая судьба, встреча с тобой навсегда останется для меня самым прекрасным воспоминанием молодости", – писал наследник в своем последнем письме к любимой. Со времени помолвки с Алисой Николай больше ни разу не приезжал к Матильде. Однако разрешил ей обращаться к нему в письмах на "ты" и обещал помогать ей во всем, если ей потребуется помощь. И этим высоким покровительством в своей балетной карьере Матильда пользовалась – это было ее неоспоримым правом, – но не столь уж часто. Она вела себя достойно. Не капризничала по пустякам, не скандалила на пустом месте, но ущемить свои права, унизить достоинство, отодвинуть на второй план никому не позволяла. Всю жизнь она чувствовала на себе заботу Ники, много раз он оказывал Матильде неоценимую помощь, когда ее стремились уничтожить в театральных интригах. Она пользовалась высочайшей поддержкой, но лишь для того, чтобы блеснуть своим талантом. И можно ли ее за это осуждать?
Романовы навсегда
После женитьбы Николая поникшую от горя Матильду окружил своей заботой великий князь Сергей Михайлович, дядя Николая. Он влюбился в Кшесинскую без памяти и бросил к ее ногам все свое состояние. Он осыпал ее драгоценностями и в своей щедрости хотел превзойти самого императора. Сергей купил Матильде новый роскошный особняк в Петербурге, после революции реквизированный большевиками, и дачу в Стрельне, самом модном месте великосветского отдыха. Дача была снабжена собственной электростанцией. Гостей из Петербурга привозили на специальном поезде.
Сергей до последнего оставался близким другом Матильды, даже после того, как она влюбилась в другого Романова – великого князя Андрея Владимировича, дал свое отчество их сыну Владимиру, родившемуся 18 июня 1902 года, и трогательно заботился о мальчике, у которого было все. Для него даже держали в городе корову, чтобы поить парным молоком. На Рождество Матильда приглашала в дом известного клоуна Дурова с дрессированными животными, включая огромного слона. После революции великий князь Сергей остался в России, чтобы сберечь имущество уехавшей во Францию балерины и попал в руки большевиков. Умирая в шахте под Алапаевском, он сжимал в руке медальон с портретом Кшесинской.
… Через несколько дней после юбилейного спектакля балерины она давала обед у себя дома. На обед Кшесинская пригласила великих князей Кирилла и Бориса Владимировичей, которые и прежде бывали у нее. С ними приехал и их третий брат – великий князь Андрей Владимирович. Он сел по левую руку от Кшесинской, а место во главе стола занимал великий князь Сергей.
Из воспоминаний Матильды Кшесинской: "В первый же вечер великий князь Андрей произвел на меня огромное впечатление. Он был на удивление хорош собой и очень робок, что, впрочем, совсем его не портило. Во время обеда он нечаянно задел рукавом бокал с красным вином, которое вылилось мне на платье. Я ничуть не огорчилась и сочла это за добрый знак, суливший мне много счастья в дальнейшей жизни".
Так и произошло – всю жизнь князь Андрей любил Матильду нежно и преданно. А она отвечала ему взаимностью. Союзу с этим Романовым, младше балерины на шесть лет, суждена была долгая жизнь и законный брак. Сбылась Малина мечта. Они смогли обвенчаться в 1921 году во Франции, где Кшесинская открыла свою знаменитую балетную школу в Париже. А в 1935 году ей и ее потомству присвоили титул и фамилию светлейших князей Романовских-Красинских. В старости балерина много и тяжело болела. Отказывали суставы, случались переломы, ее возили в инвалидной коляске. Скончалась Кшесинская на руках своего сына. Но, говорят, до последних дней, несмотря на болезни и страдания, в ее глазах сохранялся блеск.
