Клипмейкер, режиссер, актер, продюсер, телеведущий, ресторатор… И все это – один человек – Федор Бондарчук. "Мир прекрасен и удивителен", – говорит Федор. И ему хочется попробовать все в этом мире. Если бы он мог, то с удовольствием прожил бы несколько жизней. Одной жизни для реализации всех его творческих планов слишком мало. Поэтому он торопится. Поэтому он и клипмейкер, и режиссер, и актер, и продюсер, и телеведущий, и ресторатор…
- У вас так много амплуа, видов деятельности, которыми вы занимаетесь… Что вам ближе всего, почему?
-В моем Дипломе, должно было быть написано: "Режиссер кино и телевидения". Профессия режиссера и является основной. Но это не означает, что к актерской профессии я отношусь как к хобби…
-Вы сначала хотели поступить в МГИМО и стать дипломатом. А об актерской карьере вообще не задумывались?
-Я тогда ни о чем не задумывался. Это была 17-летняя московская жизнь. И меня заботили в большой степени девушки, улица и друзья. О своей дальнейшей судьбе я как-то не беспокоился, о ней в большей степени беспокоились мои родители. Мама хотела для меня судьбы дипломата. Окончательное и бесповоротное решение, в конце концов, принял отец, изменив коренным образом направление моей будущей жизни. Я поступил во ВГИК. И все стало на свои места.
-Каково это – быть первооткрывателем? Вы же были первым в России, кто стал снимать клипы?
-С одной стороны, это здорово. С другой стороны, тогда в этом никто ничего не понимал. Но и я в этом ничего не понимал. Был задор. Мне было 21-22 года. Обучение во ВГИКе подходило к концу, надо было строить свою дальнейшую жизнь… Надо было распределиться, получить единицу на студии… Что это такое? Это бюджет. Бюджет мог не соответствовать твоему желанию снимать что-то определенное. Поэтому с одной стороны, это был страх.
С другой – в 1985-87 году все изменилось в кино так же, как стремительно все менялось в стране. "То" кино стало уходить в Лету, начался, как я его называю, "кооперативный" период нашего кино.
Все это совпало, и я решил заниматься совсем другим делом, которое никто не знал и которое дико меня привлекало. Привлекало тем новым, что было в подходе к материалу. Новые технологии… Мы все друг с другом советовались: как это – ты снимаешь кино, потом перегоняешь на видео, потом видео монтируешь, потом добавляешь туда какие-то эффекты…
Помню, увидел ролик, который сняли для Игоря Саруханова. Он произвел на меня ошеломляющее впечатление! Это был по-хорошему западный ролик, что-то совершенно новое!
Быть первооткрывателем и легко, и сложно одновременно.
-Вы как-то сказали, что вам все равно, что снимать… Что, абсолютно все равно?
-Это касается рекламы и шоу-бизнеса.
-То есть вы просто хорошо делаете свою работу?
-Да. Это шоу-бизнес. Бизнес – от этого никуда не уйдешь. Есть, конечно, какие-то постулаты, которые я никогда не нарушу. Я не буду снимать какие-то провокационные вещи, то, что противоречит моим религиозным убеждениям. Но такие предложения и бывают очень редко.
Обычно в этом контексте можно говорить о материале плохом, низкого уровня или о материале массовой культуры, которую все ругают. В этом плане у меня никаких предубеждений нет – я действительно снимаю все. Если это отвечает моим финансовым требованиям. Я работаю за деньги.
В кино я могу работать бесплатно, хотя я считаю, что это тоже неправильно. Любой труд должен быть оплачен. Этого не надо стесняться.
-С кем больше всего понравилось работать? Какой проект запомнился?
-Возвращаясь к шоу-бизнесу: есть люди, которым я готов снимать бесплатно. Потому что это счастье – работать с ними. Вот, например, с Сережей Мазаевым, с которым я снимал первый раз в жизни, я готов работать и днем, и ночью.
Во-первых, это счастье – встречаться с таким музыкальным материалом. Во-вторых, он – тот человек, который в моей судьбе сыграл очень важную роль. Он доверил мне свой первый ролик… Хотя, с другой стороны, доверять тогда тоже было больше некому!
-Когда вы выбираете проект для продюсирования, чем руководствуетесь? За что возьметесь, за что нет?
-Не обсуждаются проекты, например, Филиппа Янковского и Дмитрия Месхиева. Это понятно. Филипп наш друг. Говорю от имени себя, Михалкова и других коллег. Это братство…
С Дмитрием тоже все понятно – это мой любимый режиссер.
В отношении Брашинского – это чистый эксперимент. И то количество критики, которое на него посыпалось – начиная от "Запретить к показу!", заканчивая тем, что у картины фестивальная жизнь очень насыщенная – Берлин, Токио, Ханты-Мансийск… И это только начало.
А сколько всего было сказано в мой адрес после фильма "Даун Хаус"!.. Все это только подстегивает желание принять участие в эксперименте.
Должна быть некая свобода и легкость в творчестве. Это то, что Запад принимает и ценит в нашем кино, и то, что – увы - не принимается в своем отечестве. Любой новый проект на Западе воспринимается как желание дать право зрителю пронаблюдать тот или иной смелый проект, эксперимент. И это желание всячески приветствуется.
Как только подобный эксперимент возникает у нас на родине, мы сразу становимся консервативными коммунистами: "Как посмел он прикоснуться к великому! Как посмел он показать мужскую любовь! Откровенные сцены! Как посмел он монтировать крупное с крупным!"
Понимаете, людям дали серьезный повод подумать, но подумать над фактом, а не над тем, как это делать. А у нас обсуждается сама возможность экспериментировать. И эта "возможность" не воспринимается, или воспринимается в штыки.
Все это меня еще больше подстегивает. И появляется некая эпатажность: "А вот вам еще, пожалуйста, подарок!"
-Проект "Кресло" на СТС. Что вас привлекло в нем, почему согласились участвовать?
-Это неведомое для меня, это некий спортивный интерес. Был бы скромнее, мог бы сказать, что не люблю провоцировать публику… Но в это никогда никто не поверит! Так же как никто никогда не поверит в то, что неприятно, когда тебя узнают на улицах, когда у тебя есть поклонники…
Мне, например, это просто порой доставляет бытовое неудобство. Я люблю ходить на рынки, в магазины, люблю ходить за гвоздями, делать все сам. А внимание к моей персоне - оно порой мешает.
Возвращаясь к "Креслу" – это тот спортивный интерес, который живет в людях "общественных" профессий.
Телевидение - это область, в которой я не понимаю ничего. Понимание приходит с опытом.
Небольшой фрагмент мозаики, приклеенный на полотно, на котором я хочу видеть себя в 40 лет, например. Если бы я мог, я прожил бы много разных жизней. Это же прекрасно, когда есть возможность широко воспринимать мир. Он такой большой и интересный!
-А кем бы вы хотели быть в другой жизни?
-С удовольствием был бы певцом, если был бы слух! Если бы не стеснительность, я бы пел в опере! Я бы был наверняка художником ( в свое время Федор Бондарчук окончил художественную школу – прим. Дней.Ру). Поваром был бы. Хорошим поваром. В выборе профессии у меня сыграл роль некий прагматизм… Но это сугубо личное, я вам не расскажу!
-Эта страсть воплощается в вашем ресторане, я так понимаю?
-Обязательно. Мы с Михалковым там конкретно стены оттирали! Он тоже окончил художественную школу, учился в училище 1905 года. Он очень талантливый человек. Безмерно…Вот он тоже, как и я, исследователь…
-Федор, как вы думаете, почему с советских времен нам досталось в наследство такое безумно большое количество хороших фильмов, шедевров мировой кинематографии, а сейчас мы практически ничем похвастаться не можем?
-Страна только-только вышла из кризиса. И сразу жизнь забурлила в кинематографе. Я вас уверяю, если бы вы пришли 4 года назад на студию (Мосфильм – Дни. Ру), вы бы увидели пустоту и летающие по павильонам старые газеты.
У нас опять появились экскурсии на студии – приезжают из школ, студенты ВГИКа на практику приезжают, иностранцев привозят смотреть, деток из садиков… Я вижу это и радуюсь - жизнь продолжается. До этого мы обсуждали две с половиной картины, и из них надо было выбрать две хорошие. Понимаете?
Все "проблемы" в кинематографе связаны с экономикой. Есть огромное количество талантливых людей. Денис Евстигнеев, Валера Тодоровский, Дима Месхиев. И Балабанов, и Рогожкин, конечно… Их произведения останутся. И будут некими символами этого времени, поколения. Новых картин, может быть, и немного, но они все - хорошие.
-Вы сами служили в армии, а своего сына, когда он вырастет, отправите?
-Обязательно. Если к тому времени можно будет служить Родине, именно служить, а не заниматься самовыживанием среди дедовщины…
-"Детей надо воспитывать" - вы сказали. Вы как их воспитываете, что главное в вашем воспитании?
-Любовь. Воспитывай, не воспитывай - они все равно впитывают окружающий мир. А окружающий мир – это семья и школа. Слава Богу, что его понимание мира совпало с окончанием моих трансформаций от молодого человека к юноше, от юноши к зрелому мужчине. Дальше позвольте не рассказывать. Это – личная жизнь. И это – табу.
-Слышала, что однажды вы чуть было не ушли в монастырь…
-Это закрытая тема. Это – личное.
-Каким вы себя видите лет через…?
-О, я об этом говорил уже много раз. И всегда буду отвечать на этот вопрос одинаково: я около озерка под старым пледом сижу в кресле качалке. А у ног лежит любимая собака….
А о работе в этой мечте Федора Бондарчука ни слова. Потому что работа – это бизнес. А жизнь – это жизнь.
