Как "Газпрому" быть с нефтянкой?

На днях акционеры нефтяной компании "Сибнефть", 76% акций которой в прошлом году выкупил "Газпром", приняли решение о ее переименовании в "Газпромнефть". Компания меняет и юридический адрес с омского на питерский. Одновременно перед ее главным акционером встал вопрос о дальнейшей стратегии развития компании. Рассматривается два варианта: либо "Газпромнефть" теряет хозяйственную самостоятельность и полностью вливается в структуру газового концерна, либо сохраняет управленческую автономию, собственную капитализацию и развивает бизнес самостоятельно, согласовывая с "Газпромом" лишь принципиальные решения. Ряд известных экспертов уже высказались за широкую хозяйственную автономию новой нефтяной "дочки" концерна, полагая, что только такой вариант обеспечит эффективное развитие и "Газпромнефти", и самого "Газпрома". В числе сторонников этой точки зрения – директор Института проблем рынка РАН академик Николай Петраков, который на этой неделе выступил с научным обоснованием своей позиции. - Николай Яковлевич, ваш доклад об экономических принципах управления "Газпромом" нефтяной компании "Газпромнефть" направлен в правительство, а также в профильные комитеты парламента. В чем его суть? - Я исхожу из того, что в системе топливно-энергетического комплекса России нефтяная и газовая сферы всегда выступали как две самостоятельные отрасли промышленности. Так сложилось как по технологическим, так и по экономическим причинам, что объективно привело к формированию двух специфических схем управления этими отраслями. Газовая отрасль – это органическая естественная монополия, которая не может быть расчленена без огромного экономического ущерба. Управление добычей, транспортировкой и потреблением этого вида топлива весьма специфичны. Ведь природный газ можно транспортировать лишь одним способом – по газопроводу. А вот нефть в отличие от "голубого топлива" можно перевозить по железной дороге, речными и морскими танкерами, автомобильными бензовозами. Есть и другие технические различия. Вся газовая отрасль, так или иначе, связана в Единую систему газоснабжения (ЕСГ) России, которой управляет "Газпром" и которой даже посвящен отдельный федеральный закон. В этой системе с огромным количеством "входов" и "выходов" все взаимоувязано: добыча газа в одних районах страны, его потребление в других, прокачка газа от первых ко вторым, импортные, экспортные и транзитные потоки. Даже подземные газохранилища при этом действуют не автономно, а в рамках общего комплекса – как "расширительные бачки" в теплосистемах. В ЕСГ постоянно решаются уравнения с огромным числом неизвестных - с тем, чтобы ни в одном месте системы не возникло сбоев, дефицитов или переполнения. Это обстоятельство невольно требует от газовиков размышлять не на экономическом, а на инженерном языке.

Совсем иное дело – нефтяной сектор экономики. Нефтяная промышленность, в отличие от газовой, с первых шагов российской приватизации оказалась в рыночной ситуации, с жесткой (иногда нечестной) конкуренцией, быстро меняющейся ценовой конъюнктурой и соотношением спроса и предложения. В управленческой политике необходимо учитывать, что нефтяной бизнес в России имеет ряд принципиальных отличий от газового. Это прежде всего наличие конкурентной среды и вызванный этим высокий динамизм. Конкуренция распространяется на все сферы бизнеса – внутренний и внешний рынки, доступ к ресурсам, к перерабатывающим мощностям и к системе магистральных нефтепроводов. Это мощные и быстрые изменения конъюнктуры. Внутри страны цены на нефтепродукты устанавливаются свободно (хотя и при наличии ряда картельных соглашений и государственных ограничений). Цены на экспортную нефть определяются мировым рынком и подвержены сильным колебаниям из-за развитой системы краткосрочных контрактов и биржевой торговли. Это, наконец, отсутствие прочной привязки товарных потоков к системе трубопроводов из-за наличия альтернативных способов транспортировки и возможностей длительного хранения больших объемов нефти. - Иными словами, не ставя под сомнение эффективность управления газовой монополией, вы настаиваете на экономической нецелесообразности дублирования газовой схемы принятия решений в нефтянке? - Конечно, это же разные вещи! Перечисленные обстоятельства требуют от нефтяных компаний высокой динамичности, оперативного реагирования на обстановку. Поэтому управление "Сибнефтью" ("Газпромнефтью") на принципах, действующих в отношении дочерних газодобывающих предприятий "Газпрома", приведет к крупным финансовым и репутационным потерям. Представляется, что взаимоотношения "Сибнефти" ("Газпромнефти") и "Газпрома" должны исходить из сохранения хозяйственной самостоятельности нефтяной компании, при которой она обладала бы собственным балансовым имуществом и выступала бы в качестве собственного "центра прибыли". При этом она должна быть наделена широкими оперативными правами в сфере ценообразования, сбыта готовой продукции, лицензионной политики, инвестирования в техническое перевооружение и расширение производства. - Какие управленческие функции, по-вашему, все- таки должны остаться у "Газпрома"? - Согласованию с Советом директоров "Газпрома" должны подлежать лишь принципиальные решения: приобретение и продажа активов, серьезная реорганизация внутренней структуры "Сибнефти" ("Газпромнефти"), долгосрочные стратегии развития бизнеса. Кроме того, решениями "Газпрома" должны устанавливаться основные параметры деятельности "Сибнефти" ("Газпромнефти"): уровни добычи и переработки продукции. Для оперативного контроля за эффективностью работы "Сибнефти" ("Газпромнефти") желательно сохранение у компании миноритарных акционеров, с котировкой акций компании на фондовых биржах. Большое значение имеет и рыночная капитализация этой нефтедобывающей компании. #{more}Нефтяная компания, действующая "как газовая", без изменений рыночной конъюнктуры, оказалась бы немобильной, неэффективной и, в конечном счете, неконкурентоспособной, особенно в случае падения мировых цен на нефть. В итоге был бы нанесен ущерб финансовому положению и рыночной капитализации как самой "Сибнефти" ("Газпромнефти"), так и "Газпрома" в целом. - Вы рассуждаете как экономист – рыночник. Но ведь в нефтяном проекте "Газпрома" необходимо учитывать еще и такую составляющую, как государственный интерес. - "Денежные" соображения здесь не самые важные. Ведь, помимо прочего, речь идет и о государственном престиже. Не секрет, что многие скептически относятся к усилению роли государства в российском ТЭКе, заведомо считая госпредприятия менее эффективными, чем частные. Поэтому "Газпром", приобретя нефтяной бизнес, должен на деле доказать неправоту своих оппонентов: создать компанию, способную эффективно работать на рыночных принципах. И провал такой политической задачи был бы гораздо болезненнее, чем просто снижение прибыльности или убыточность одной отдельно взятой нефтяной компании. Беседовал Сергей Тарасов