Прославленного артиста Аркадия Райкина обожала вся Москва – да что там, весь Советский Союз. И когда в 4 часа утра его разбудил странный шум в прихожей, он не задумался об опасности: ну кто может покуситься на любимца публики? Выйдя в неглиже из спальни, Райкин увидел молодого человека, шарящего в карманах развешанных на вешалке пальто.
"Вы что тут делаете?" – спросил артист. Венгровер Райкина, конечно, сразу узнал и рассыпался в комплиментах. "Для этого вам потребовалось проникнуть в квартиру в четыре утра и обыскивать чужие карманы?" – поинтересовался любимец публики. Борис как будто не слышал вопроса и продолжал рассказывать, как он завидует актерскому дарованию Аркадия Исааковича. "Тем не менее, я бы вас не пригласил на работу в свою труппу", – рассердился Райкин. Венгровер извинился и спокойно ушел. Позже, на допросе, он шутил: "Все видели Райкина только во фраке, а я – в неглиже".
Находчивость и артистизм Венгровера сыщиков поражали. Вот только один пример, из 1944 года. Борис забрался в квартиру одного из высших штабных офицеров. Поиски "сокровищ" были в самом разгаре, когда неожиданно вернулся хозяин. Венгровер, не моргнув глазом, заявил: он из НКВД и проводит секретный обыск. Офицера обвиняют в шпионаже, сейчас приедет опергруппа, чтобы отправить хозяина квартиры в Лефортово. И порекомендовал товарищу написать чистосердечное признание. Офицер настолько растерялся, что даже не потребовал предъявить ему ордер на обыск. И сдал "энкавэдэшнику" удостоверение и табельное оружие, с которыми Борис и ушел "встречать опергруппу".
Венгровер родился в Харбине, позже семья переехала в Иркутск. Отец – профессиональный уголовник, занимался квартирными кражами. Во времена "военного коммунизма" взялся за грабежи, скоро попался и был расстрелян. Борису дар передался, видимо, по наследству: уже через два года его знала вся иркутская милиция. Пока был несовершеннолетним – журили и отпускали, но 17-летие ознаменовалось первым судебным процессом.
После второго срока Венгровер решил уехать из Иркутска. Несколько лет работал пионервожатым в Северной Осетии – у него раскрылся настоящий педагогический талант. Но роль Макаренко он примерял недолго: скоро Бориса задержали в Орджоникидзе, из-под стражи он сбежал. Потом его ловят в Ленинграде за серию громких краж – судят, и в столыпинском вагоне возвращают в лагерь под родной Иркутск. В 1937-м Борис бежит из лагеря и появляется в Москве.
В столице Венгровер сразу начал "работать по специальности". В 1937 году его задерживает московская милиция, но он, перепилив решетку, бежит из участка. Через два месяца Бориса снова ловят – и выясняется, что на его счету уже тридцать крупных краж из госучреждений. В 1938 году - новая судимость, через год он бежит из заключения в Темлаге и возвращается в Москву.
В 1939 году по Москве поползли слухи о необыкновенной банде квартирных воров, для которых не было преград. За короткое время банда совершила в столице 60 домовых краж. Домушников не останавливали самые замысловатые замки и хитроумные засовы. Люди боялись покидать квартиры.
Шайка Венгровера была особенной. Его люди не признавали законов и порядков криминального мира, не знались с "блатарями" и не посещали воровские малины. Это были двадцатилетние отличники учебы, комсомольцы, которые в свободное время увлекались радиотехникой, сдавали нормативы ГТО и катались на велосипедах. Они ходили в кино и на танцы, исправно платили взносы в ДОСАФ. Никто и подумать не мог, что эти восемь юношей за полгода совершили шестьдесят две кражи на невиданную в те годы сумму – 385 тысяч (при средней зарплате в 400 рублей). Потому-то МУР и не мог их поймать – ведь искали профессиональных воров.
Эта часть истории Венгровера завершилась обидным провалом: как-то раз, пока он возился с замками, его застукал бдительный сосед-старичок. А рядом, на беду Бориса, оказался не менее бдительный участковый. Так он снова оказался в отделении милиции.
Последовали допросы. И тут следователей ждал большой сюрприз. "Занимаясь кражами, я все украденные вещи приносил в квартиру к Дзержинским и просил хранить их здесь до сбыта. Ядвига Дзержинская была в полном курсе моего дела. Я не скрывал от нее ничего. Она также знала, что вместе со мной занимался кражами Дворецкий. Были два-три случая, когда Дзержинская по моей просьбе сбывала краденые, в основном женские, вещи. За что я отдавал ей третью часть вырученных денег", – показал Венгровер. Имя Дзержинской, племянницы "железного Феликса", сразу превращало дело из уголовного в политическое.
Сначала следователи предположили, что Борис сочинил эту историю. Но его показания подтвердили и другие члены шайки. Выяснилось, что Венгровер даже использовал громкую фамилию: устраиваясь на работу в московскую школу №309, он представился племянником Дзержинского. Впечатленная дирекция даже не проверила документы.
Тут выяснилась и другая страсть Бориса – он любил детей. Венгровер щедро тратил "экспроприированные" у состоятельных горожан деньги на воспитанников. Их нужды и развлечения обходились ему в тысячи и тысячи рублей. Учителя 309-й школы на допросах отзывались о Венгровере как об отличном сотруднике и замечательном человеке. Именно его стараниями воспитанники полюбили спорт, а учебное заведение вышло на городское спортивное первенство.
Процесс длился до лета 1940-го. В него оказались втянуты и четверо друзей – подельников Венгровера, и сама Ядвига (до последнего не понимавшая, что является соучастницей и надеявшаяся на силу непробиваемой фамилии). К работе МУРа подключилось уже и НКВД, углядевшее в процессе политические перспективы – а это могло означать страшные последствия для всех вовлеченных. В те предвоенные годы с людьми, попавшими в жернова внутренней борьбы за государственную власть, никто не церемонился.
Ядвига Дзержинская оказалась на Лубянке, после серии допросов ее отправили в лагеря на 8 лет. Венгровера приговорили к 10 годам лишения свободы. Освободился он лишь после смерти Сталина, попав под амнистию 1953 года.
Еще до заключения Венгровер успел жениться на девушке по имени Клава из Воскресенска. У них родилась дочь. Но родители молодой женщины навели справки о зяте и, узнав его подноготную, категорически потребовали у дочери разорвать с ним все отношения. Выйдя на свободу, Борис был лишен возможности встречаться с ребенком.
Венгровер устроился работать на железную дорогу. Он убедил сотрудников МУРа, что с прошлым покончено навсегда. Сорвался он в 1967 году. По Москве опять пошли слухи о шквале квартирных краж. Следователи, по старой памяти, заподозрили Бориса. Однако тот квалифицированно объяснил им, что двести краж – слишком много даже для него, здесь работает команда воров со стажем. И ему поверили.
Он нигде не оставлял следов. Как и раньше, "наказывал" только состоятельных – по советским меркам – граждан. Артистизм его не подводил. Однажды, выходя из ограбленной квартиры с саквояжем, Борис столкнулся со своей жертвой на лестничной клетке, учтиво поприветствовал ее и продолжил путь. В другой раз его увидел на улице с немецким торшером в руках оторопевший от удивления хозяин. Венгровер представился сотрудником ОБХСС и потребовал написать объяснение о доходах. Когда перепуганный владелец торшера понял, что его ограбили, было уже поздно.
Почти все вырученные от краж деньги Венгровер тратил на Саженевскую школу-интернат в Рязанской области. Он по-прежнему щедро одаривал сирот подарками и нелегально тренировал детские футбольные команды. Именно из дела Венгровера позаимствовали сюжет авторы нашумевшего фильма "Берегись автомобиля" со Смоктуновским в главной роли Деточкина.
"Прокололся" гений преступного мира по той же схеме, что и раньше. Его застала на месте кражи хозяйка квартиры. Он объяснил ей, что увидел открытую дверь и спугнул воров. Попросив ничего в квартире не трогать, сам будто бы отправился за милицией. Однако молодая женщина поняла, что ее обманули и стала звать на помощь. Бориса взяли на улице – сказались годы, быстро бегать он уже не мог.
Выйдя из заключения в конце семидесятых, Венгровер позвонил в МУР и попросил о помощи. А куда ему было деваться – больному, бездомному, с целым с букетом судимостей. Он клялся следователю, что больше никогда не возьмет чужого. Муровцы помогли – с трудом, но пристроили Бориса в дом престарелых в Касимове. Там же он устроился на работу сторожем в детский сад.
А в 1982 году Венгровер из Касимова исчез. Через некоторое время все старушки из местного дома престарелых стали щеголять дорогими японскими зонтами фирмы "Три слона" – их в те годы можно было приобрести только за валютные чеки в магазинах "Березка". Поговаривали, что это Борис прислал презенты из-за рубежа. Однако в МУРе эту часть истории не комментируют.
