Бывают вещи, в которые трудно поверить, пока они не произойдут. Бывают вещи, в которые трудно поверить даже после того, как ты их увидел. Если бы мне полгода назад сказали, что я увижу концерт Робби Уильямса в Москве – я бы рассмеялась в ответ. Однако же, увидела. Хоть до сих пор мне трудно поверить в это. У каждого человека в жизни есть артист, увидев которого можно со спокойной душой отправляться в могилу. Для кого-то это Алла Пугачева, для кого-то Децл, для кого-то Пол Маккартни. Для меня это, конечно же, Робби Уильямс. Нет в мире девушки моего возраста, для которой этот похожий на лингвиста-хулигана Псоя Короленко английский парень не был бы олицетворением всего самого прекрасного на Земле. Дождалась и я. Вокруг меня таких было еще много тысяч человек – девушек, мечтающих о таком парне, как Робби. В стершихся кроссовках, в шарфике с вещевого рынка возле кольцевой автодороги, в черных брючках, вышедшей из моды лет пять назад курточке с капюшоном и на молнии. И с бескрайней, запредельной, космической харизмой. Главная современная мировая поп-звезда появилась на сцене "Олимпийского" без пятнадцати девять вечера, после выступления невыразительной певицы Skin и получасовой перестройки сцены. Сцена была оформлена вызывающе скромно: огромная простыня на заднике, да и все. На простыне было изображено что-то среднее между картинами Ильи Глазунова, татуировками на теле самого Робби и граффити на стенах гаража-ракушки в вашем дворе. Все остальное пространство сцены занимали музыканты, музыканты, музыканты. Музыкантов было бесконечное множество. Гитаристы, барабанщики, бэк-вокалистки, трубачи… Среди музыкантов было две девушки: одна черная и горячая, как утренний кофе, другая белая и холодная, как смерть. Робби вышел в черных очках, с капюшоном на голове и остроконечной микрофонной стойкой в руках. Эта стойка выполняла символическое значение – певец использовал ее то как меч, то как факел, то как клюшку для гольфа. И с первых же изданных Робби Уильямсом звуков зал, как и должно, обезумел. Не каждый год Москва принимает поп-фигуру такого масштаба. Относиться к таким визитам надо со всем уважением. Робби Уильямс не баловал каким-то особенным шоу. Оно ему, собственно, было ни к чему – только отвлекаться. Этот человек способен овладеть пятнадцатитысячной аудиторией с помощью десятка слов на английском языке. Перечислить всё, что он делал с залом, невозможно – он произносил длинные монологи на английском ("I'm in Russia… This is fucking amazing! I'm in Russia! Shit!"), зачитывал с бумажки русские фразы...
"Я люблю Челси", "Вы знаете Романа Абрамовича?"
...просил не давить маленьких девочек, потому что именно они покупают его записи, вытаскивал на сцену обалдевшую русскую красавицу и целовал ей руки, брал у кого-то из зала сотовый телефон и пел в него ("This is Robbie Williams!"), кривляясь напоминал о опостылевшей "Back in USSR", называл Пола Маккартни Paul MacFucking, заставлял какую-то пару целоваться и показывал, как это делать, приглашал на сцену своего родного папу по имени Пит и пел с ним вместе, причем папа не ударял в грязь лицом и выглядел на все сто. В какой-то момент я набралась смелости и оглянулась назад – все трибуны, от vip-партера до самой последней галерки стояли! Я, признаться, никогда раньше не видела стоящего "Олимпийского". Концерт пролетел на одном дыхании. И хотя Робби так и не спел свою самую популярную в России песню "The Road To Mandalay", все остальные свои великие хиты он спел. Почти через два часа после своего появления на сцене артист замотался в российский флаг, прокричал положенные любой западной звезде удивления ("Я думал, у России живут холодные зимние люди, а тут оказывает ого-го!" – интересно, а Depeche Mode ему разве не рассказывали, как тут дела с публикой обстоят?) и после чинных поклонов удалился со сцены. Пятнадцать тысяч человек перевели дух и, счастливые, отправились на выход. Главное музыкальное событие года состоялось.
Маша П. - пишите...
