Как воевали плотины

Речь шла не только и даже не столько о том, чтобы обеспечить население светом и теплом. В электричестве нуждались оборонные предприятия, хлебозаводы, военные госпитали… Гидроэнергетикам пришлось совершить настоящий прорыв, чтобы система работала бесперебойно, несмотря на эвакуацию. Но началось все еще раньше. В 1920-х, едва отгремели Первая мировая и Гражданская войны, стало понятно: мир вряд ли будет долгим. Напряжение витало в воздухе, и молодому советскому государству нужно было срочно окрепнуть, иначе, совсем как в годы интервенции, его растерзали бы на части.

Так начал писаться план ГОЭЛРО (Государственная комиссия по электрификации России). Проект компании РусГидро "Как воевали плотины" построчно разбирает текст плана.

К 1941 году план ГОЭЛРО был даже перевыполнен, хотя многое пошло не так, как представляли его авторы. Но тут война внесла свои коррективы, практически лишив СССР до тех пор важнейшего топлива – угля. Были захвачены или разрушены два основных угольных бассейна – Донецкий и Подмосковный, которые в сумме обеспечивали более половины угледобычи СССР. С осени 1941 года студенты и школьники отправлялись на лесозаготовки. Заработали Кузбасс, Караганда, Урал, Воркута, Дальний Восток. По Волге пошли танкеры с нефтью, а в верховьях реки уже работали мощные ГЭС – Угличская и Рыбинская. Всего к началу Великой Отечественной в эксплуатацию ввели 37 ГЭС общей мощностью более 1500 МВт. Однако строительство многих станций общей мощностью 1000 Мвт пришлось законсервировать. С первых же дней войны гидроэнергетики подчинили свою деятельность нуждам обороны. Предстояло срочно освоить гидропотенциал Урала, Северного Кавказа и Средней Азии, чтобы создать энергетическую базу для эвакуированных туда заводов. Следует понимать, что план этот родился именно из-за войны. Так, на Урале до 1941 собирались строить лишь Соликамскую и Молотовскую (Камскую) ГЭС, да и те в равнинной части.

Поскольку мощности Ленинградского металлического завода, единственного в стране производителя гидротурбин, оказались заперты в блокадном городе, инженерам пришлось решить еще одну нетривиальную задачу – проектировать новые ГЭС под турбины, снятые со станций, оставшихся на оккупированной территории. Всего за полгода были готовы проектные схемы по 32 рекам, охватывающим 42 гидроузла общей мощностью 360 МВт. Для первоочередного строительства отобрали 15 малых гидроэлектростанций общей мощностью 113 МВт.

Упор сделали на сооружение новых ГЭС малой и средней мощности на Урале (Широковская, Верхотурская, Зюраткульская и другие) в Средней Азии и Казахстане (станции Чирчик-Бозсуйского, Алмаатинского, Аламединского каскадов, Фархадская ГЭС и другие). Каждый месяц инженеры решали нетривиальные задачи. Например, после разгрома врагов под Москвой силы были брошены на восстановление гидротехнических сооружений и насосного оборудования станций и ГЭС канала имени Москвы. Удачные эксперименты привели к тому, что именно здесь насосные станции заработали в турбинном режиме, став фактически первыми гидроаккумулирующими станциями в СССР.

Но планы не всегда совпадали с реальными возможностями: на том же Урале новые ГЭС заработали уже в основном в послевоенные годы. Активное строительство гидроэлектростанций успешно шло в Средней Азии, где хватало и рабочей силы, и технических мощностей. В других регионах сосредоточились на возведении станций тепловых – это и быстрее, и дешевле.

Так, что же, Гидропроект ошибся в своих расчетах? Не совсем. В 1941-1943 годах угадать, сколько продлится война – три месяца или три года, если не больше, – было нереально. Оставалось делать все возможное в надежде на благоприятное стечение обстоятельств. Планы же не остались только на бумаге – большую их часть реализовали уже в 1950-е годы.

К концу 1945 года в Советском Союзе мощность всех ГЭС, вместе с восстановленными, достигла 1250 МВт, а годовая выработка электроэнергии – 4,8 миллиарда кВт-ч. Страна выжила, а карта ее гидроэнергетики изменилась навсегда.