Восхождение Трампа на политический олимп часто сопровождается восклицаниями, что такое может произойти только в США. Но феномен Трампа легче понять, если рассматривать его как часть глобального тренда. Сильные лидеры возвращаются на международную арену, и в этом смысле США – вовсе не первопроходцы, они идут по стопам других, отмечает издание.
Так, 2012 год стал поворотным. В мае Владимир Путин вернулся на пост президента России, а несколько месяцев спустя Си Цзиньпин стал генеральным секретарем Коммунистической партии Китая. По мнению авторов FT, именно тогда и зародился тренд сильных лидеров, который быстро распространился и на другие страны.
К таким лидерам Financial Times причисляет и президента Египта, бывшего главу Генштаба Абдул-Фаттаха Ас-Сиси, который пришел к власти в результате переворота 2013 года. Премьер-министр Венгрии Виктор Орбан также является примером такого руководителя.
Эта глобальная тенденция набирает обороты, отмечает газета. На прошлой неделе на Филиппинах был избран президентом радикальный Родриго Дутерте (широко известный как Дутерте Гарри). Он сменил осторожного технократического Бенигно Акино.
Кандидат в президенты США от Республиканской партии Дональд Трамп заявлял о сильных лидерских качествах Владимира Путина. Американцам может не понравиться, что их политиков сравнивают с российскими. Но факт остается фактом: Дональд Трамп демонстрирует многие черты теперешней когорты сильных лидеров, заключает Financial Times.
