Писательница и поэтесса, острая на язык Зинаида Гиппиус, презрительно именовала ее "Коллонтайкой", а самая знаменитая балерина Российской Империи Матильда Кшесинская с болью в сердце наблюдала, как Александра расхаживала по саду ее бывшего особняка в роскошных мехах, некогда принадлежавших балерине.
Да что там особняк Кшесинской, отобранный большевиками! Коллонтай отдала приказ взять штурмом Александро-Невскую Лавру, несмотря на протесты тысяч верующих, собравшихся по колокольному набату, за что на следующий день церковь предала ее анафеме. А Александра только рассмеялась в ответ…
"Маленькая девочка, две косички, голубые глаза. Ей пять лет. Девочка как девочка, но если внимательно вглядеться в ее лицо, то замечаешь настойчивость и волю. Девочку зовут Шура Домонтович. Это – я", – написала о себе в своей автобиографической книге Александра Коллонтай. Шурочка родилась 31 марта 1872 года в Петербурге, в обеспеченной семье генерала, получила блестящее домашнее образование, говорила на нескольких языках.
Она была необычайно красива. Будучи совсем юной, Шура Домонтович разбила немало мужских сердец и отвергла предложение богатого жениха, прежде чем влюбилась сама. Ее избранником стал троюродный брат Владимир Коллонтай, с которым она познакомилась в Тифлисе. "Среди беззаботной молодежи, окружавшей меня, Коллонтай выделялся не только выдумкой на веселые шутки, затеи и игры, не только тем, что умел лихо танцевать мазурку, но и тем, что я могла с ним говорить о самом важном для меня: как надо жить, что сделать, чтобы русский народ получил свободу... Кончилось тем, что мы страстно влюбились друг в друга", – вспоминала Александра.
Коллонтай приехал следом за девушкой и поступил в Военно-инженерную академию. Родители Александры были категорически против их брака и отправили дочь под присмотром сводной сестры в Париж, чтобы развеяться. Лучше бы они этого не делали – Александра нахваталась там революционных идей, познакомилась с запрещенной в России литературой и вернулась убежденной революционеркой.
Желание выйти замуж за Коллонтая из-за родительских запретов только окрепло в ней, и вскоре молодые поженились. Но семейная жизнь не пришлась Александре по вкусу. Через пять лет она оставила мужа и сына Мишу, чтобы участвовать в революционном движении: "Я хотела быть свободной, – признавалась она. – Маленькие хозяйственные и домашние заботы заполоняли весь день, и я не могла больше писать повести и романы… Как только маленький сын засыпал, я шла в соседнюю комнату, чтобы снова взяться за книгу Ленина".
Коллонтай уехала в Швейцарию, где посещала лекции в Цюрихском университете на факультете экономики и статистики. В Лондоне она встречается с семьей социалистов Вебб, в Берлине – с Каутским и Люксембург, в Париже – с четой Лафаргов... Подготовка пламенных статей, участие в сходках единомышленников, сбор средств на партийные нужды...
Когда большевики пришли к власти, Александру Коллонтай назначили наркомом государственного презрения. Ее усилиями были приняты два важных декрета. Один – о гражданском браке, который заменял церковный брак, устанавливал равенство супругов и уравнивал в правах законных и внебрачных детей. Второй декрет упрощал процедуру развода, который теперь можно было получить без труда.
К Коллонтай можно относиться по-разному, но несомненно одно – это была незаурядная личность, непокорная, харизматическая, обладавшая внутренней силой. Кто-то восхищался ею, кто-то проклинал, а кто-то пребывал в шоке от ее поступков и заявлений, но равнодушных к ней не было.
Коллонтай призывала не только к социальному раскрепощению женщины, но и утверждала ее право на свободный выбор в любви. Об этом она писала в своих беллетристических произведениях – сборнике "Любовь пчел трудовых" и повести "Большая любовь". Наиболее ярко идеи этой необыкновенной женщины прозвучали в нашумевшей в те годы статье "Дорогу крылатому Эросу!"
Она разрушала старые представления о нравственности и создавала новую мораль своим собственным примером. Коллонтай была влюбчивой и страстной, предпочитала мужчин намного младше себя. Наверное, это было связано с тем, что с годами она необъяснимо становилась моложе: в 20 выглядела на 25, а в 40 – на 20. Однако свободные отношения, по мысли Коллонтай, распространялись только на свободных людей. А люди, состоящие в браке, должны быть верны друг другу, даже если живут отдельно.
О ее выступлениях на митингах ходили легенды. Ораторский талант Александры Коллонтай – а она своими пламенными речами могла завести любую толпу – Ленин решил использовать для пропаганды среди моряков Балтийского флота. Коллонтай отправилась на военные корабли. Ее встретил председатель Центробалта матрос Павел Дыбенко, молодой бородач богатырского роста. Он на руках перенес Александру с трапа на катер. С этого дня они не расставались и соединили свои судьбы первым гражданским браком в Советской России.
"Люблю в нем сочетание крепкой воли и беспощадности, заставляющее видеть в нем жестокого, страшного Дыбенко. Это человек, у которого преобладает не интеллект, а душа, сердце, воля, энергия. Я верю в Павлушу и его Звезду. Он – Орел", – писала о нем Коллонтай. Это был мужчина, которого она любила больше, чем революцию. Но измены Дыбенко Александра Михайловна не перенесла. Она попросила больше не связывать их имена и отправить ее за границу на дипломатическую работу.
В Норвегии Коллонтай проработала с 1923 по 1926 год в качестве полпреда. Она приложила максимум усилий к установлению добрососедских отношений между двумя странами. В 1926 году была отправлена на дипломатическую работу в Мексику. В этой стране она наладила контакты с местными коммунистами и немало сделала для дружбы советского и мексиканского народов. В 1927 году Александра Михайловна опять вернулась в Норвегию на свою прежнюю должность, где пробыла вплоть до 1930 года. А затем с 1930 по 1945 год занимала пост посла в Швеции. На этом ответственном месте Александра Коллонтай проявила немало ума, такта и изобретательности для создания хороших и добрых отношений между скандинавской страной и СССР. Она была действительно блестящим дипломатом, и ее заслуги перед советской страной на этом поприще трудно переоценить.
30 октября 1930 года при вручении верительных грамот Александра Коллонтай обворожила старого шведского короля Густава V, а газетчики, все как один, отметили броский туалет советского посла: русские кружева на бархатном платье. Муза Канивез, жена Федора Раскольникова, вспоминала о встрече с Коллонтай. "В то утро в Стокгольме я увидела ее впервые. Передо мной стояла невысокая, уже немолодая, начинающая полнеть женщина, но какие живые и умные глаза!.. Во время обеда Коллонтай пожаловалась: "Во всем мире пишут о моих туалетах, жемчугах и бриллиантах и почему-то особенно о моих манто из шиншилл. Посмотрите, одно из них сейчас на мне". И мы увидели довольно поношенное котиковое манто, какое можно было принять за шиншиллу только при большом воображении...".
В 1945 году после перенесенного инсульта Александру Михайловну вернули на родину. Из 13 членов президиума Петроградского Совета 1917 года она единственная осталась в живых. Ее не коснулись репрессии. Как ей удалось уцелеть, непонятно. Может быть, потому, что она уже никому не мешала. Как говорил о ней Молотов: "Не вредная".
К концу жизни революционный запал Коллонтай сошел на нет, она успокоилась, остыла и трезво смотрела на жизнь. Александра Михайловна осознавала, что время революционных романтиков прошло. Настали страшные времена жестоких бюрократических игр, кончавшихся смертью для большинства их участников.
В письме к своему последнему возлюбленному, французскому коммунисту Марселю Боди, она с горечью признавалась: "Мы проиграли, идеи рухнули, друзья превратились во врагов, жизнь стала не лучше, а хуже. Мировой революции нет и не будет. А если бы и была, то принесла бы неисчислимые беды всему человечеству". Прикованная к инвалидной коляске, она приспосабливалась к своему новому положению. Некогда бесстрашная, Александра Михайловна стала бояться. Не столько за себя, сколько за сына и внука…
Александра Коллонтай скончалась 9 марта 1952 года от инфаркта, не дожив до своего 80-летнего юбилея, к которому готовилась. Незадолго до смерти в своем дневнике она записала: "Я любила жизнь и очень хотела быть счастливой".
