"Ну, артист, ну, не могу!" – вытирает слезы умиления нянечка в детском саду. Вите Сухорукову – четыре года. Он прыгает зайчиком за Дедом Морозом, хотя и знает, что за окладистой бородой скрывается воспитательница Вера Николаевна. Но он верит. И именно эта вера в волшебную силу искусства перевоплощения будет помогать ему всю жизнь. Никем иным, кроме как артистом, он себя никогда не мыслил.
Мать, правда, считала это блажью. "Какой артист?! – возмущалась она. – На фабрику, на фабрику! Будешь иметь стабильный доход, заведешь семью. А артистический мир – не наш, это мир разврата!" В итоге пришлось украсть у нее копейки и тайком ехать поступать в Москву.
Но в столице талант Сухорукова оценили не сразу. "Вы никогда не будете артистом!" – припечатал его седовласый председатель приемной комиссии. Потом будет армия – конечно, в самодеятельности! Так здорово Виктор Иванович читал там перед сослуживцами "Василия Теркина", что генерал ахнет: "Сухоруков – эта находка!"
Это вдохновило и окрылило Виктор Ивановича – ему понравилось волновать, радовать, бередить людские сердца. И снова решил попасть на профессиональную сцену. Очередная попытка окажется успешной – его примут в ГИТИС, хотя за вступительное сочинение и поставят "кол". И перед Сухоруковым откроется дверь в тот волшебный мир, которым он так грезил.
Весь его двухчасовой монолог – это рассказ об удивительных людях, с которыми сводила судьба, которые помогали, направляли, верили. Елена Камбурова и Петр Фоменко, Олег Меньшиков и Станислав Любшин, Станислав Говорухин и Валентин Гафт. О встречах со многими он и помыслить не мог, считая их кумирами и небожителями, покупая по 8 копеек открытки с ними в киоске.
Среди таких звезд была и Татьяна Доронина. Когда в 1966 году на экраны вышел фильм Георгия Натансона "Старшая сестра", в исполнительницу главной роли была влюблена вся страна. Виктор Сухоруков не стал исключением, правда, он, как сам признается, "решил действовать хитро*опо, прийти к ней и сказать все, что о ней думаю". Окрыленный и мечтающий, шел он к Дорониной на Трубную площадь не с пустыми руками, а с коробкой мармелада. И все представлял, как откроется дверь, как удивится и обрадуется Доронина, как пригласит на кухню и как они станут пить чай...
Но получил от ворот поворот. "Уйдите от двери, а то милицию вызову!" – было ему ответом из-за двери. "Татьяна Васильевна, я не наводчик и не налетчик", – умолял впустить его Сухоруков. Он все звонил, звонил, звонил... Суровая Доронина так и не открыла влюбленному поклоннику. Пройдет очень много лет, Виктор Иванович будет отмечать 50-летие – уже сам в статусе большого артиста. И от обожаемой Татьяны Дорониной получит поздравительную телеграмму. Но воочию с ней он так никогда не встретится и не поговорит.
Про все это Сухоруков рассказывает удивительно тепло и светло. Он нашел такую доверительную интонацию, что зал то смахивает слезу, то смеется. Сухоруков читает стихи собственного сочинения. Поет, как пел когда-то на вступительном экзамене, желая понравиться Нине Сазоновой. Танцует, как танцевал в ГИТИСе перед строгим преподавателем, попросившего в танце сделать шарж. Он каждую минуту удивляет, словно бы заново проживая собственную жизнь на радость нам.
Но здесь нет четко выстроенной драматургической линии, сюжет. Это словно бы всполохи, вспышки памяти, осколки зеркала, в которые всматривается Сухоруков. Иногда это оказывается больно.
Вот на экране он в компании с Сергеем Бодровым. Виктор Иванович вспоминает, как в 1999-м году снимался с ним в Америке в фильме "Брат-2". Это сегодня Сухоруков проехал почти весь мир, а тогда многое ему было в диковинку. Например, огромные торговые центры с горами лежащей одежды. Там он увидел джемпер. "Нравится, Витюша?" – спросил стоящий рядом Бодров. "Нравится", – ответил Сухоруков, но почему-то обновку не купил. Пройдет несколько дней, и Бодров в подарок Сухорукову на день рождения принесет тот самый джемпер. Он не забыл! И на фотографии той Виктор Иванович запечатлен в этом джемпере. И вдруг перед зрителями достает его из пакета. Это один из самых пронзительных моментов спектакля.
Сухорукову удается парой штрихов воссоздать на сцене портреты и характеры режиссеров Юрия Мамина, Алексея Балабанова.... "Он умирал от рака, – вспоминает Виктор Иванович о Станиславе Говорухине, в картине которого "Ни хлебом единым" он снимался. – Но хотел уйти без жалости, без пролежней, без мокрых простыней – уйти мужчиной". Сухоруков рассказал о последней встрече с мастером и о том, как "сожрал" у него в кабинете целый вазочку конфет. Да вот же она! Сухоруков берет ее со стола, дует и сцена покрывается сотнями блесток. Все ушло, все прошло...
В своих оценках тех, с кем сводила его судьба, он порой безжалостен. Сухоруков рассказал, как был приглашен в знаменитый московский театр, перед которым все благоговеют, и как увидел неприглядную изнанку того, что называется, "легендарная труппа", "славные традиции". "Все посыпалось, звезды превратились в разбитые фонари", – вздыхает Виктор Иванович.
Вся его актерская судьба – это преодоление. Чего только стоило доказать, что он способен играть не только негодяев, подлецов, уголовников, киллеров и прочих бандитов! И вот уже перед нами совсем другой Сухоруков – в роли императора Павла Первого...
Вдохновляли же его люди, которые в него верили – на экране их дарственные надписи на открытках и книгах". "Виктор, горе ты мое, а люблю и верю", – написала ему в 1978-м при выпуске из ГИТИСа легендарная советская актриса, профессор Евгения Козырева, отказавшаяся вручать диплом Сухорукову вместе со всеми.
Верила она не зря.
Он не подвел.
И сегодня сам стал легендой, кумиром, ярчайшей звездой актерского небосвода.
