Однако сам Борис Краснов считает большим достижением то, что смог не только вставать с инвалидного кресла, но и самостоятельно передвигаться при помощи трости. "Хожу, правда, с трудом. Левая рука пока в нерабочем состоянии. У меня же был правосторонний инсульт, поэтому больше всего проблем с левыми рукой и ногой. К слову, если бы был левосторонний, мы бы сейчас не разговаривали. К счастью, и память не задело. Я тут развлекаюсь: прошу помощника назвать мне любую футбольную команду из чемпионов СССР по футболу и с легкостью называю всех игроков, включая запасных", – поведал он.
По словам сценографа, первое время после инсульта он помнит плохо – практически три месяца пробыл в коме. "Еще и потому, наверное, так долго сейчас восстанавливаюсь. Ангелом-хранителем для меня стала супруга – она не отходила от кровати ни на минуту. И, без сомнения, мой лучший друг и партнер Константин Петров, за что я ему очень благодарен. Когда врачей спрашивали, сколько в процентах шансов, что я останусь жить, они разводили руками: ни одного. После того как я вышел из комы, решено было продолжить лечение за границей. Сначала это была клиника в Германии – там я провел полгода. Прогнозы немецких врачей были неутешительными. Они говорили, что я не только никогда не смогу ходить, но даже и сидеть в кресле. Но я все равно не пал духом – продолжал верить в чудо", – цитирует Краснова "Экспресс газета".
Еще через полгода ему посоветовали сменить клинику. "В швейцарский Монтре меня привезли на носилках. Каждый день много часов занимался с физиотерапевтами – они там, кстати, все португальцы, очень хорошие специалисты, которые буквально насильно заставляют пациента вставать. У меня же ничего не шевелилось, даже ступни ног. Когда начал двигать ногой, плечами – это была первая победа. Потом научился сам вставать с кровати и пересаживаться в инвалидное кресло. Боли были жутчайшие, будто тебя всего перемалывает надвое. Зато через несколько месяцев я сделал первый шаг. Почти три года лечиться в западных клиниках без страховки было бы немыслимо без финансовой поддержки друзей. Кроме того, к примеру, Иосиф Кобзон и Алла Пугачева помогали найти хороших специалистов. В швейцарской клинике меня навещали Валера Сюткин, Игорь Крутой, Саша Файфман", – поведал Краснов.
Сценограф настроен только на выздоровление, хотя признался, что мечтает выпить и закурить. "Но делать этого категорически нельзя. После инсульта я не выпил ни одной рюмки и не выкурил ни одной сигареты. И не буду. Я хочу жить и в будущее смотрю с оптимизмом. Ведь для чего-то меня же оставили на этом свете – наверное, для чего-то хорошего. По сути, я живу сейчас вторую жизнь. И в самом деле, сигнал был дан слишком серьезный, для того чтобы наступила переоценка ценностей. И она, безусловно, произошла", – заключил Борис Краснов.
В сентябре 2011 года репутация декоратора оказалась сильно подмоченной из-за попыток вымогательства. По данным следствия, Краснов с несколькими подельниками угрожал московскому предпринимателю с целью завладеть его фирмой стоимостью пять миллионов рублей. В итоге сумма залога за художника-постановщика составила те же пять миллионов рублей. Вскоре декоратора сразил инсульт, из-за которого он не предстал перед судом. После операции, которую ему сделали из-за обнаружения отека мозга, художник впал в кому, а когда вышел из нее и начал приходить в себя, врачи специально вводили Краснова в состояние комы, чтобы он не тратил силы.
О скоропалительном отъезде художника-декоратора на лечение за границу сообщил его адвокат Александр Добровинский. "У Бориса не было подписки о невыезде, он находится под залогом, поэтому его передвижения могли спокойно происходить по всему миру", – заявил юрист, добавив, что состояние Краснова заметно улучшилось, но ему требуется долгий курс реабилитации из-за серьезных последствий инсульта. Художника-декоратора заново учили ходить и говорить. Тем временем появилась информация о том, что Борис Краснов мог улететь из страны, чтобы уйти от правосудия. В результате расследования в декабре 2014 года в действиях Краснова не нашли состава преступления.
