Духовник Людмилы Гурченко игумен Даниил рассказал, почему актрису похоронили без отпевания в церкви.
В день похорон в СМИ прошла новость, что согласно последней воле актрисы ее семья отказалась от отпевания в церкви, так как Гурченко была атеисткой. Новость, растиражированная многими изданиями, возмутила друга актрисы игумена Даниила, клирика кафедрального собора Берлина, секретаря архиепископа Берлинского и Германского Феофана.
Священник часто беседовал с Гурченко по душам и убежден, что она не могла написать такое в завещании. Причина отказа от отпевания заключалась в другом.
"Муж, Сергей Михайлович, не знал, крещеная ли она. Бога-то не обманешь. Есть сведения, что бабушки тайно ее крестили в 1936 году в Харькове. Но доказательств нет. Мы сейчас ищем людей, которые могли бы что-то рассказать. На случай, если бы слухи не подтвердились, мы с Людмилой Марковной обсуждали возможность проведения обряда в Берлинском кафедральном соборе. Не успели… Теперь даже если и будет ее заочное отпевание, то тайное", – рассказал "Экспресс-газете" игумен Даниил.
"Я навсегда запомню слова Людмилы Марковны во время нашей последней встречи: "Даниил, только… не предавай меня". После желтых публикаций, что Гурченко была против обряда отпевания и якобы в завещании просила об этом, я решил высказаться. Это неправда. Она была духовным человеком, – заявил священнослужитель. – Сейчас она упокоилась, а о ней продолжают писать неправду. Поверьте, она была духовным человеком, не таким, как ее описывают. Я каждый день молюсь за упокой души великой актрисы!"
Людмила Марковна посещала церковь. "У нее было много вопросов, связанных с религией. Супруг Людмилы Марковны, которого она сильно любила, – православный человек, и сама она тянулась к вере. Когда мы посещали местный храм, она всегда ставила свечки за упокой души папы и внука. В Москве ходила молиться в церковь тайком, не привлекая внимания. Чаще всего – на Ваганьковское кладбище, где папа похоронен", – сообщил отец Даниил.
Игумен также прокомментировал конфликт актрисы с ее дочерью Марией. "Это больная тема. Всего сказать не могу – тайна исповеди. Но она хорошо относилась к дочери, тепло о ней отзывалась. Как можно ее судить сейчас? Не дай Бог нам пережить то, что выпало на долю людей того поколения".
