Судьбу Хита Леджера повторил Лесли Чунг

После хай-тек сказки о путешествии во времени "2046" и американского дебюта с артхаус-мелодрамой "Мои черничные ночи" Вонг Кар Вай возвратился к истокам, заново переосмыслив свой собственный фильм о китайских воителях и дзене. О перемонтированной картине "Прах Времен" Кар Вая рассказывают побывавшие на премьере фильма Дни.Ру. О чем: Уянг Фенг (Лесли Чун) встречает у порога своего дома на горе Белого Верблюда старого друга Хуанга Яоши. Длинноволосый Хуанг каждый год приходит к Уянгу с востока, и в этот раз он пожаловал не с пустыми руками. Хуанг Яоши привез Уянг Чангу вина, которое подарила ему женщина. Если выпить этого вина, потеряешь память, и Уянг Фенг отказывается разделить с Хуангом Яоши трапезу.

Уянг Фенг прежде был дерзким воином, но теперь выполняет заказы на убийство и сводит жаждущих мести с алкающими славы. К нему приходят разные люди: Муронг Ян, желающий убить Хуанга Яоши. Муронг Инь с просьбой убить брата Муронг Яна. Девушка-крестьянка с мыслью о мести за смерть брата. Слепой воин, скучающий по деревне Цветущих персиков. Лишившись права обладать возлюбленной, Уянг Фенг стал циничным и насмешливым. Теперь, наблюдая судьбы странников, проходящих через гору Белого Верблюда, он осознает свое одиночество. Что новенького: Наконец история меча и стихии рассказана не с целью продемонстрировать черные пояса по кунг-фу и таекван-до, но проявить философию дзена. Где-то уже видели: Хит Леджер более полугода назад оставил этот мир, однако фильмы с его участием - как, к примеру, "Темный рыцарь" - продолжают выходить. Лесли Чунг умер в 2003-м - за пять лет до ремейка "Праха времен". Фильмы из этой серии: "Человек меча" Че Чанга (1967), "Крадущийся тигр, затаившийся дракон" Энга Ли (2000), "Герой Чжана Имоу (2002), "Дом летающих кинжалов" Чжана Имоу (2005). #{video} Художественный мир картин, написанных по законам волшебного мира цзянху, который населяют воители, следует воспринимать в контексте их абсолютного значения. Герои цзянху живут по законам собственной морали, ценной тем, что она не плодит самонадеянных и взбалмошных истериков, но поддерживается пламенем философской мысли. Здесь ничто не возникает ниоткуда, просто потому, что оно всегда здесь было - день за днем, тысячелетие за тысячелетием перетекая из одного состояния в другое, репродуцируясь или реинкарнируя от цветка к человеку, от мрака к свету. Пересказывать фабулу и дробить сюжет на эпизоды, когда имеешь дело с цзянху, совершенно невозможно – без длительности, без широкого взмаха меча и отчеканенного слова передать атмосферу происходящего не получится. Для установления некоей константы можно лишь воспользоваться 24-мя китайскими сезонами, выделив из них главные: Дзинчже, Пробуждение насекомых (весна, пора цветения персиков), Сячжи, Летнее солнцестояние (усиление женского инь), Байлу, Белые росы (осень, и птицы летят на юг), Личунь, Начало весны (первый сезон) и вновь Дзинчже. За год сознание героя Уянг Фенга претерпевает метаморфозы, и происходит осмысление фатальности происходящего, что еще раз подтверждает общие для цзянху законы – попытавшегося бежать от судьбы фатум догонит еще скорее, и тем сокрушительнее будет его удар. Характерную для эпоса цикличность можно проследить даже на уровне синопсиса: постоянство возвращений Хуанга Яоши в дом Уянга Фенга, его путешествия с востока на запад подобно солнечному диску – и, как в любой хорошей книге, его конечное становление Повелителем Востока. Кумулятивность, то есть, развитие линий от одного состояния к другому, проявляется в процессе раскрывания все новых подробностей прошедшего – что важно, эмпирическим путем, ведь Уянг Фенг меняется от человека к человеку, воспринимая получаемую информацию как неоспоримую данность. В современных западных произведениях для героев одиночек ценность представляет их независимость, построенная на недоверии к остальному миру, на априорном отношении к нему как к чужому и инородному. Персонажи восточных произведений, как и в древней литературе Европы, часто неотделимы от окружающего мира, и единственная причина, по которой Уянг Фенг за все годы отшельничества ни разу не пересек гору Белого Верблюда – то, что за нею будет такая же пустыня. На путешествия от родного дома человека толкает желание быстротечной славы. Как бы обостряя этот момент, в историю вплетен мотив слепоты – и слепыми оказываются те, кто странствовал, кто ушел от себя. Несмотря на некоторую притчевость, в фильме Кар Вая совершенно отсутствует какая-либо дидактика. Зритель может следить за мыслью и жизнью героев, совершенно не рискуя попасть под обстрел экранных нотаций – что будет близко как раз фильмам Запада. С 1994 года, когда "Прах времен" впервые вышел на экраны, кинематограф еще не достиг того технического совершенства, к которому стал подходить лишь недавно. И дело не в количестве летающих кинжалов или парении под куполом неба. В редиректе 2008 года тусклые кадры обрели ту сочность, которая стала ассоциироваться с Китаем, - при этом композиция не перегружена деталями, и ландшафты образуют одно целое с эмоциональными ликами артистов. Что до самих артистов, то в сочетании с искривленными мыслью и страстью лицами их низкие, холодные голоса действуют на завороженный видеорядом взгляд отрезвляюще: так и должна быть рассказана история мастеров единоборств и повелителей пустынь. Печально, что исполнитель главной роли Лесли Чун, не дожил до ремейка картины: Кар Вай выбрал самые тонкие кисти, чтобы написать ее достойно.