Участник группы "Дискотека Авария" Алексей Серов впервые после нападения и долгого лечения дал интервью журналистам. Алексей до сих пор проходит курс реабилитации в одном из подмосковных санаториев. Там и состоялась беседа.
Серов принял визитеров в своей палате. На журнальном столике — "методическое пособие по восстановлению речи" и тетрадка с какими-то каракулями, пишет "Московский комсомолец". Это — ежедневные упражнения, которыми он должен тренировать сознание и травмированный мозг.
Напомним, нападение на Алексея Серова произошло в конце мая. Молодого человека нашли под Крымским мостом с множественными травмами и простреленной головой. Выдвигалось несколько версий произошедшего: говорили, что Серова "проучили" продюсеры или чей-то ревнивый муж. Была и версия об ограблении. Ведь машины "аварийщика" так и не нашли. Артист долго лечился в Склифе, потом его отправили в санаторий. Сейчас Серов усиленно работает над восстановлением речи. Самое страшное уже позади, но артисту предстоит потратить немало сил, чтобы полностью восстановиться.
"По два часа в день у меня занятия с логопедом, - говорит Серов. - Кроссворды надо постоянно разгадывать, чтобы тренировать мозг и сознание. Вот смотри, книжка первого класса с картинкой про пограничников, на эту тему надо написать сочинение. Первое сочинение было у меня про лосенка и лосиху, за которыми гнались волки, их спас мальчик, который спрятал их у себя на дворе, а волков отогнал".
Голова у Алексея все еще болит. "Но рана практически затянулась, - сказав это, Алексей показал небольшую отметину на черепе. - Там — маленький шрам. Через год, как говорят врачи, вообще ничего не останется". "Знаешь, мне кажется, что я так быстро пошел на поправку не потому, что я такой здоровый, а потому, что огромное количество людей думало обо мне, - размышляет Серов. - Эта позитивная энергия не пропала зря, она передалась мне — энергия моей жены, моей мамы, моего брата, обычных людей, болельщиков, врачей, которые в такой сложный момент верили в меня и желали мне выздоровления. Я после Склифа заезжал на один день домой, открыл компьютер, а там больше 900 писем в почте… Многого я, конечно, насмотрелся, пока лежал в больнице. В Склифе был на том же этаже, где лежал Караченцов. И вот это состояние, когда ты жил в одной жизни, а потом совсем в другой… Все это немножко перевернуло представления. Как-то сразу понимаешь, как все хрупко и относительно… Там, в больнице, масса людей, на которых напали из-за машин. К кому-то в машину прямо сели и битой по голове ударили, привезли в лес, к дереву приковали. Теперь человек на коляске будет всю жизнь ездить… Черт с ней, с машиной, главное жив остался… На самом деле я бы и так ее отдал. Только не надо было в меня стрелять. Показали бы мне пистолет, я бы и сказал: "Да забирайте!" Многие люди отдали бы сами эти ключи, только не бейте, уроды, битами по голове и не стреляйте.
После выздоровления Алексей сможет вернуться на сцену. "К счастью, серьезных противопоказаний для будущей работы нет, - говорит он. - Единственное, год нельзя ни курить, ни пить алкоголь. Вообще сейчас меня не столько физические аспекты напрягают, сколько психологические. Вот мне, например, надо много разговаривать, чтобы восстанавливать речь, стимулировать быстроту мысли. Я иногда торможу. И вот это меня напрягает — когда ты понимаешь, что хочешь сказать, а возникает ступор. Начинаю нервничать. Слова иногда не могу подобрать. Хочу покрасивее предложение выстроить, не односложно… А не получается. Вот и нервничаю. Хотя это ерунда". На вопрос о том, как себя чувствует человек, которому стреляли в голову, Серов ответил просто: "Одна мысль: выжить. Я никогда не думал, что окажусь в такой ситуации. Это было очень странное ощущение". #{more} Алексей рассказал и то, как все произошло: "Ехал я вечером с одного концерта на другой по Дмитровке на своем большом "Мерседесе CL500", и меня остановила милиция. Или человек в милицейской форме. Все очень быстро произошло. Я в этот момент разговаривал, похоже, по телефону и автоматически приоткрыл окно, даже не посмотрев влево… В этот момент, видимо, в меня и пульнули. Ну понятно, что это не милиция, а какие-то переодетые были люди. Стреляли из пистолета типа "Оса" пластиковыми пулями. А в больнице, когда я только приходил в себя и был в полубредовом состоянии, я все время, как мне уже рассказал мой брат, бубнил: "Милиция, милиция, зачем я открыл окно…" Но я помню другое. Они меня повезли на моей же машине. Я сидел сзади в наручниках, и они постоянно пистолет в рот мне совали. Вот это я помню очень четко. Помню, пытался что-то говорить. Потом опять провал. Потом проснулся я с утра. Типа сплю, лежу на травке. Я не помню о том, что у меня есть машина, что у меня там чего-то. Я вообще думаю, что я во сне. Поднимаюсь. Мне плохо. Переполз на другое место. Поспал там. Ну и сплю дальше. Причем ходят люди, видят все это, никто не подходит… Проснулся опять. Где-то на Яузской набережной, как мы потом со следователем установили. Помню, там мостик такой горбатый был. В общем, встал, пошел. Вот так я шел пешком в течение всего дня. То шел, то опять ложился спать. Один раз я спал, похоже, у высотки на Котельнической набережной. Вышел мент и прогнал меня, потому что я лежал на травке, на которой была какая-то лента: мол, проход запрещен. Я опять пошел… Мыслей вообще никаких. Шел и шел. Весь в крови. Но я не понимал, что это кровь. Я только знал, что мне надо идти домой. И вот так я шел до вечера. Дошел, где Красная площадь, перешел мост. Кровь все это время из раны на голове у меня текла. А к вечеру уже и гной пошел. Я же везде валялся. Дошел до храма Христа Спасителя. Поспал там еще немножечко. Меня увидела какая-то пара — муж и жена, лет по 30 им было. Они меня узнали и начали спрашивать. А я говорю: “У меня все хорошо”. И дальше иду, с ними не разговариваю. Знаю, что иду домой, и меня ничего не колышет. Они, наверное, видят, что я в неадеквате, дали попить. Я попил, говорю: ну я пошел. Они мне: ну куда же, мол, ты пойдешь… В общем, все время разговаривали со мной. И я им как-то назвал свой телефон. Они домой позвонили, а меня там уже с ночи весь день ищут. Через пятнадцать минут приехали и меня забрали. А так бы я шел бы и шел…"
Самое трагичное в этой истории то, что целый день окровавленный человек бродил по центру столицы, и ни милиция, ни прохожие ему не помогли.
