Смерть гения не примирила его близких, а лишь развязала им руки. Старшие дети композитора, Даниил и Мария, ведут полномасштабную войну против вдовы артиста Марины Коташенко. В этом противостоянии нет места трауру — только сухие расчеты и взаимные обвинения. Ситуация накалилась до предела, когда старший сын Градского поставил под сомнение святое — родство своего младшего брата с отцом.
Призрак эксгумации над Ваганьковским
Даниил Градский во всеуслышание заявил: он не верит, что маленький Иван — родной сын Александра Борисовича. Чтобы вычеркнуть ребенка из завещания и переделить доли в наследстве, Даниил требует проведения ДНК-теста. Но так как маэстро уже нет с нами, замаячила жуткая перспектива эксгумации.
Адвокат Игорь Баранов, комментируя ситуацию, признает: в наследственных спорах такая мера теоретически возможна, но она считается крайней точкой невозврата.
"Вскрытие захоронения — это огромный стресс для всех и крайний шаг", — поясняют юристы.
Однако в погоне за элитной недвижимостью и авторскими правами, которые оцениваются в сотни миллионов, наследники, похоже, готовы забыть о покое усопшего. Сейчас специалисты ищут альтернативы: личные вещи Градского или сохранившиеся в клиниках биоматериалы, чтобы не тревожить прах великого музыканта.
"Содержал до последнего вздоха": гнев светской Москвы
Пока дети маэстро обивают пороги судов, звездная тусовка пребывает в шоке. Певица Анна Калашникова, знавшая семью лично, не стала скрывать своего презрения к происходящему. Она напомнила, что Александр Борисович при жизни буквально осыпал старших детей благами, которые им и не снились.
"Я не знаю, зачем Даниил и Мария заварили эту кашу. При жизни Градский купил каждому из них по квартире в Москве. Отец фактически их содержал до своего последнего вздоха, хотя Марии и Даниилу уже глубоко за 40 лет", — жестко высказалась Калашникова.
Для многих остается загадкой, почему взрослые, состоявшиеся люди устроили "пляски на костях" человека, который дал им все.
Обвинения в мародерстве и браке по расчету
Даниил Градский не жалеет красок, рисуя образ вдовы своего отца. Он пытается через суд признать брак Коташенко и Градского фиктивным, утверждая, что Марина воспользовалась беспомощностью больного старика ради меркантильных целей. Более того, звучат дикие обвинения в том, что вдова якобы "обчистила" квартиру композитора сразу после его смерти, вывозя ценности мешками, чтобы они не попали в общую опись имущества.
Марина Коташенко, оставшаяся с двумя маленькими детьми на руках, пока держит удар, но судебный каток Даниила и Марии не собирается останавливаться. Страсти кипят, юристы потирают руки, а имя великого Александра Градского теперь ассоциируется не с гениальной музыкой, а с грязными тяжбами и угрозой потревожить его вечный покой.