Через два с половиной года после того, как черный вертолет с красным крестом упал на пустырь на московской окраине, о смерти Святослава Федорова заговорили снова - в печати, в его родном институте, в семье. "Я уверена, что он не ушел сам, - заявила с телеэкрана его вдова. - Катастрофа была подстроена - теми, кому нужен был институт и собственность".
И об убийстве академика стали говорить почти как о доказанном факте.
Журналистам "Комсомольская правда", которые последние взяли у него интервью за 55 часов до гибели, Святослав Федоров сказал: "Я удивляюсь, почему меня не убили?"
Что же произошло в небе и в стране 2 июня 2000 года? Расправа? Трагическая случайность? Самоубийство?
Кто только не отговаривал Федорова от идеи лететь в Москву вертолетом: жена, коллеги, пилоты, дважды (!) за перелет чинившие неполадки. Но тот уперся, потому что в кармане его пиджака лежала мечта - удостоверение пилота-любителя, которое он получил накануне.
Звучит немного надуманно, но это чистая правда: офтальмологом он стал вынужденно, после того как потерял ногу и был отчислен из летного училища, а потом целых 54 года мечтал снова сесть за штурвал. Билет на поезд Тамбов - Москва пришлось сдать... "Вернусь и начну чистить авгиевы конюшни", - сказал Федоров жене перед вылетом в Тамбов. Нечто подобное - другими словами - говорил он и своей дочери от первого брака - Ирине. И каждая из них истолковала эти слова по-своему.
Каждая была уверена, что Федоров начнет чистку с той части "конюшни", которая именно ей кажется особенно грязной. А если учесть, что Ирина Святославна и Ирэн Ефимовна - лютые врагини, становится ясно: их представления о том, что конкретно намерен чистить Федоров, были абсолютно противоположны.
Но сначала - о том, что эти "конюшни" собой представляли.
Первое, что бросалось в глаза постороннему посетителю МНТК еще при жизни Федорова, - обилие портретов. Конечно, это можно было бы списать на его огромный авторитет. Но явный, вызывающий чувство брезгливой оторопи подхалимаж федоровского окружения по отношению к своему шефу никакими разумными причинами объяснить невозможно.
Эту атмосферу всячески культивировала Ирэн Ефимовна - об этом сотрудники института сейчас говорить не боятся. Если кто-то недостаточно громко восхищался гениальностью Федорова - то попадал на заметку и числился в кандидатах на увольнение.
Кого Федоров намеревался "вычистить"? Раболепствующую серость, столпившуюся вокруг трона, - как считает его дочь Ирина. Или обнаглевших в отсутствие хозяина щенков, посмевших тявкать на великого и непогрешимого? Это версия Ирэн Ефимовны.
Второе сильное впечатление, сложившееся после знакомства с "империей Федорова", - явная нежизнеспособность многих хозяйственных проектов великого офтальмолога. Прожекты - по другому не назовешь сельскохозяйственную утопию в селе Протасове и фантазию на тему воздушно-десантной медицины.
Купленные за огромные деньги (заработанные, к слову сказать, врачами МНТК) коровы пошли под нож, крестьяне как пили, так и продолжали пить, нисколько не заботясь о кормах и урожаях, никому не нужные лошади тоскливо топтались в конюшнях...
Относил ли Святослав Николаевич к понятию "авгиевы конюшни" этот свой провал?
В данное время дела в институте обстоят не плохо, о просто ужасно. Например, оборудование операционных не обновлялось со времен основания МНТК… И рядом с частными офтальмологическими клиниками клиника Федорова уже проигрывает…
Мог ли Федоров с помощью намеченной на "после возвращения из Тамбова" чистки "конюшен" остановить этот вал? Если уж на то пошло, чистку ему пришлось бы начинать с себя. А свой характер он изменить не мог.
Святослав Николаевич Федоров был человеком глобального размаха. Этакий Александр Македонский, рвущийся вперед. В своей неудержимой экспансии он не обращал внимания на тылы, мелкие хлопоты по обустройству захваченных территорий ему были неинтересны.
В идеале за рвущимся вперед завоевателем должна следовать команда интендантов. Но у Федорова такой команды не было. В самый критический момент великий стратег оказался один. Жизнь его утратила смысл - он видел себя только в движении, а двигаться ему было некуда.
Прошлой осенью вокруг МНТК опять начало твориться что-то непонятное. Противоречивые публикации в СМИ, очень похожие на оплаченные, громкий судебный иск лондонского банка о взыскании с МНТК долга в двадцать с лишним миллионов долларов и открытое письмо группы академиков с просьбой спасти от неминуемого банкротства уникальную структуру.
Возобновившиеся слухи о неслучайности смерти Святослава Федорова, склока между наследниками, обвинения в попытке приватизации, требования видных политиков прекратить грязную возню вокруг светлого имени...
Кресло директора МНТК летом 2000 года больше походило на пороховую бочку. Полгода, предшествующие гибели Федорова, институт лихорадило: шли комплексные проверки, внутри коллектива зрела оппозиция, самого Федорова демонстративно не назначали на должность, с которой он формально ушел, когда стал депутатом Госдумы.
Причина всех неурядиц, считал институтский народ, крылась в интригах то ли минздравовского руководства, то ли кремлевской администрации. Дескать, кому-то из тамошних деятелей приглянулся МНТК, вот и хотят свергнуть Федорова, чтобы на его место поставить своего человека, приватизировать институт и потом качать из него многомиллионную прибыль.
Искать нового директора среди ближайших сподвижников покойного академика было бессмысленно: в последние годы Федоров методично избавлялся от всех потенциальных преемников.
Говорят, что к назначению Тахчиди на этот пост приложила руку сама Ирэн Ефимовна Федорова. Она этого и не отрицает. Сразу после назначения она отзывалась о нем, как о человеке кристальной честности. Сейчас готова взять свои слова обратно.
Начал Христо Периклович с того, что собрал руководителей подразделений и сказал: "Нехорошо поступили с Ирэн Ефимовной. Меня родители воспитывали по-другому. Пожилая женщина, вдова шефа..." Пригласили ее в институт, открыли опечатанный кабинет Федорова, организовали в нем музей, а Ирэн Ефимовну назначили его внештатным директором.
Мало того: новый директор раскопал где-то закон, по которому вдова могла получать 75 процентов от доходов кормильца - получилось около семи тысяч долларов в месяц. Фонду имени С. Федорова, который возглавила Ирэн Ефимовна, МНТК готов был помогать и морально, и материально. Но идиллия продолжалась недолго.
Дальнейшие подробности этой истории читайте на Днях. Ру.